Чтение онлайн

– Оно писано женщиной, очень хорошо знающей настоящую жизнь Миклакова и княгини, - отвечал князь.

– Но ты забыл, что эта женщина - врунья, сплетница, завистница! возразила ему Елена.

– Все это, может быть, справедливо!
– согласился князь.
– Но тут-то она не имеет никакой цели ни лгать, ни выдумывать.

– Цель ее, вероятно, заключается в ее гадкой и скверной натуришке, жаждущей делать гадости и подлости на каждом шагу!

– Что Миклаков зол, желчен и пьяница, - это и я знаю без госпожи Петицкой!..
– возразил князь.

– И я тоже это знаю, -

подтвердила Елена, - но в то же время убеждена, что, при всех своих дурных качествах, он не станет никакой в мире женщины мучить и оскорблять.

– Это только твои предположения, которые надобно еще доказать.

– Доказать это, по-моему, очень нетрудно, - отвечала, подумав, Елена. Пошли за Жуквичем и расспроси его: он очень еще недавно, в продолжение нескольких месяцев, каждодневно виделся с княгиней и с Миклаковым, и я даже спрашивала у него: хорошо ли все у них идет?

– Что же он тебе сказал на это?
– перебил ее стремительно князь.

– Сказал, что все у них мирно.

– Что еще потом он тебе говорил об этом?

– Да я не расспрашивала его особенно много... Пошли, я тебе говорю, за ним и сам расспроси его.

Князь размышлял некоторое время.

– Тут одно неудобство - совершенно постороннего человека посвящать в подобные интимные вещи...
– проговорил он.

– Какие же это интимные вещи, о которых все, я думаю, знают? возразила Елена.

Князь еще, однако, подумал немного; потом, видно, решившись, довольно сильно позвонил. Явился лакей.

– Поди к господину Жуквичу, - начал он приказывать лакею и при этом назвал улицу и гостиницу, где жил Жуквич, - и попроси его пожаловать ко мне, так как мне нужно его видеть по весьма важному делу.

У Елены в продолжение этого разговора все больше и больше начинало появляться в лице грустно-насмешливое выражение. Участие князя к жене и на этот раз болезненно кольнуло ее в сердце: как она ни старалась это скрыть, но не могла совладать с собой и проговорила:

– Я еще тогда, как княгиня взяла только Петицкую с собою за границу, говорила, что та будет ссорить ее с Миклаковым, и даже предсказывала, что княгиня, вследствие этого, опять вернется к тебе.

Князь на это промолчал.

– Ты тогда уверял, - продолжала Елена, - что это нисколько не будет до тебя касаться; но я говорила, что это неправда и что это будет тебя касаться, - оказалось, что и в этом я не ошиблась.

Князь и на это ни слова не сказал. Елена тоже не стала развивать далее своей мысли, не желая очень раздражать князя, так как предполагала, не откладывая времени, начать с ним разговор по поводу своего желания помочь польским эмигрантам.

Жуквич не замедлил явиться.

Князь встретил его самым дружественным образом.

– Садитесь, пожалуйста!
– говорил он, пододвигая ему стул.

Жуквич принял всю эту любезность князя с некоторым недоумением и кидаемыми на Елену беглыми взглядами как бы спрашивал ее, что это значит.

Князь, впрочем, сам вскоре разрешил его сомнения.

– У меня просьба к вам есть...
– начал он, и лицо его мгновенно при этом покрылось румянцем.
– Вы, может быть, слышали... что я... собственно... в разводе с женой, и что она

даже... уехала за границу с одним господином. И вдруг теперь я... получаю из Парижа, куда они переехали, письмо... которым... уведомляют меня, что княгиня до такой степени несчастлива по милости этого человека, что вконец даже расстроила свое здоровье... Вы видели отчасти их жизнь: скажите, правда это или нет?

На вопрос этот Жуквич довольно продолжительное время медлил ответом: он, видимо, соображал, в каком тоне ему говорить, и Елена, заметившая это, поспешила ему помочь.

– Вы заметьте, что князю об этом пишет госпожа Петицкая, - сказала она.

– А, госпожа Петицкая!..
– повторил с улыбкою Жуквич.

– Но вот вы мне говорили, что напротив - между княгиней и Миклаковым все хорошо идет!
– продолжала Елена.

– О, да!.. Совершенно ж хорошо!
– подхватил Жуквич полным уже голосом.

– И как на вид княгиня - весела?.. Здорова?.. Покойна?
– вмешался в их разговор князь.

– По-моему ж весела и здорова, - подтвердил, пожимая плечами, Жуквич.

– Я и не понимаю после этого ничего!..
– произнес князь.
– А вот еще один вопрос, - присовокупил он, помолчав немного.
– Я буду с вами говорить вполне откровенно: Миклаков этот - человек очень умный, очень честный; но он в жизни перенес много неудач и потому, кажется, имеет несчастную привычку к вину... Как он теперь - предается этому или нет?

– О, да нет ж!.. Нисколько!..
– воскликнул Жуквич.

– Но, может быть, этого не было в Германии, а возобновилось в Париже?

– Я ж того не знаю, - отвечал Жуквич, опять пожимая плечами и как бы начиная скучать такими расспросами.

Елене тоже они заметно не нравились.

– Чем тебе обижать заранее человека такими предположениями, ты лучше напиши к кому-нибудь из твоих знакомых в Париже, - пусть они проверят на месте письмо госпожи Петицкой, - сказала она.

– У меня в Париже решительно никого нет знакомых, - возразил ей князь.

При последних словах князя лицо Жуквича приняло какое-то соображающее выражение.

– У меня ж много в Париже знакомых. Не поручите ли вы мне это дело исполнить?
– произнес он.

– Но каким образом ваши знакомые могут проверить это?
– спросил его князь.

– Очень просто ж это! Я с месяц лишь рекомендовал через письмо одного моего знакомого княгине и Миклакову. Он был ими очень обласкан и бывает у них часто, - чего ж удобнее, как не ему наблюсти над всем? Я ему ж телеграфирую о том, и он мне телеграфирует...

– Это значит - еще третьего человека посвящать в эту тайну! проговорил князь, относясь больше к Елене.

– Да не вы ж его будете посвящать, а я!
– подхватил Жуквич.

– Но вам-то с какой стати посвящать его в это и заботиться о княгине?

Жуквич при этом грустно усмехнулся и склонил свою голову.

– Мы ж, поляки, часто, по нашему политическому положению, интересуемся и спрашиваем друг друга о самых, казалось бы, ненужных и посторонних нам людях и вещах.

– Ну, в таком случае не откажите и сделайте мне это одолжение! проговорил князь и вместе с тем протянул Жуквичу руку.