Чтение онлайн

— Они добрались туда! — сказал Алекс дрогнувшим, хриплым голосом. — Послушайте! Они добрались туда!

— Они спасены! — воскликнула Лу и заплакала.

Они наконец добрались туда. Но гарнизон резиденции, теперь, конечно, спасенный, еще не был освобожден, а лишь получил подкрепление. Полки, пробившиеся по улицам, оказались изрядно потрепанными, их потери были слишком значительными, чтобы предпринять что-то большее, чем помощь защитникам резиденции.

Смятение в городе улеглось, и зловоние смерти поднималось от улиц, как осязаемое облако грязного воздуха. Со стороны резиденции опять зазвучал привычный грохот мушкетного огня, сопровождаемый ружейными выстрелами.

Алекс

ждал несколько дней, собирая по мелочам новости, которые ему удавалось узнать у Дасима Али и Рахима, ходившего на базар. Но, по их словам, ситуация вряд ли могла развиться. Грозил очередной пат или даже отступление. Настоящей обузой для гарнизона было наличие большого количества женщин и детей, которых нельзя было подвергать опасности. Да еще Хэвлок и Аутрам с освободительными силами теперь оказались загнанными в резиденцию. Было похоже, что им придется оставаться там, пока, в свою очередь, их кто-нибудь не освободит. Сражение при наличии целой группы женщин и детей — задача нелегкая, тем более это значило бы покинуть Лакноу, его защищенные позиции, которые так чудесно и долго позволяли вести успешную оборону. Войскам пришлось бы отступить не только из Лакноу, но и из Оуда. Прошло бы несколько месяцев, прежде чем новые, более мощные силы смогли пройти маршем, атаковать и взять город.

Алекс долго разговаривал со старым Дасимом Али в последний вечер сентября, а потом отправился в раскрашенную комнатку Винтер.

Свет от масляной лампы играл на розовых стенах, алебастровых птицах и цветах, как в ту ночь, когда Алекс впервые увидел эту комнату, и опять ему показалось, будто деревья качаются, птицы машут крыльями, а тени под потолком так густы, что невозможно определить его высоту.

Винтер пыталась справиться с длинными волнами своих волос. Алекс сел на низкую индийскую кровать, тоже как в первую ночь, и молча посмотрел на жену.

Несколько минут спустя она положила щетку и повернулась к нему. Свет от лампы позади нее падал на лицо Алекса, оставляя лицо Винтер в тени. Мягко колышущееся пламя образовывало над ней легкий ореол, сверкающий на длинных локонах черных волос, очерчивая ее маленькую голову.

Винтер посмотрела на мужа, не говоря ни слова, и это тоже уже было однажды в этой комнате. Она видела по его лицу, что он собирался сказать. Опять Алекс протянул к ней руку. Винтер приблизилась к нему и обняла его, прижав голову мужа к своему сердцу. Точно так же она стояла в сумерках перед Хайрен Минар в день, когда умерла Лотти. Сейчас, как и тогда, Алекс нежно обнял ее, прильнул к ней и, наконец, сказал:

— Я могу взять тебя с собой. Войска в Алам Бах. Довести тебя туда не трудно и безопасно. Ты можешь пройти как индианка. А там ты будешь в безопасности. После этого останется только добраться до Каунпура, а потом по реке до Аллахабада и Калькутты. Если Хэвлок здесь, значит, дорога должна быть свободна.

— Ты пойдешь со мной? — спросила Винтер, хотя заранее знала ответ.

Она почувствовала, как напряглись руки Алекса.

— До Алам Бах, дорогая. Может быть, до Каунпура.

— А потом?

— Я… Потом ты будешь в безопасности.

Винтер стала одной рукой перебирать его волосы, запустила в них пальцы, прижала голову мужа к себе так, чтобы он не мог поднять лицо и увидеть ее слезы.

— А ты? — мягко и довольно спокойно спросила она.

Алекс пошевелил рукой, словно ему стало больно, и хрипло ответил:

— Я должен попасть в Лунджор.

Он почувствовал, как вздрогнула Винтер, и торопливо продолжил, словно стараясь отмести в сторону возражения:

— Я должен, дорогая. Мне не стоило уезжать оттуда. Я так много мог там сделать…

или попытаться сделать. Это… это моя работа, моя обязанность. Это мой круг! А я оставил его из-за…

— Из-за обузы в лице трех женщин, — подсказала Винтер с дрожью в голосе. — Но ты не можешь вернуться туда сейчас. Алекс, не можешь! Они просто убьют тебя. Один ты там ничего не сделаешь… не сейчас. Ты только потеряешь жизнь, а она не только твоя… но и моя тоже. Моя!

Алекс еще крепче обнял жену и сказал:

— Я не знаю, сердце мое. Но это неправда, будто я ничего не смогу там сделать. И… и там даже более безопасно. Несколько местных землевладельцев, я думаю, встанут на мою сторону. Сафар Вег даст мне людей. Здесь я вернул ему его доходы, и он был очень благодарен. Тара Чанд… да еще около дюжины. Сейчас некому поддерживать порядок. Но если они увидят какого-нибудь представителя власти, это успокоит их, вернет благоразумие, восстановит порядок. Убедить их, что правительство еще действует, что законы не зависят от желаний и капризов одного человека, временно оказавшегося у власти, и все успокоится. Им нужны только мир и уверенность. Беды принесли не деревни и даже не города. Это сипаи, но теперь они уйдут. Вернувшись, я смогу… Милая моя, я должен вернуться! Позволь мне уйти.

— А если нет? — спросила Винтер. — Ты же все равно уйдешь?

— Я… я должен. Но я был бы счастливее, если бы ушел с твоим разрешением.

Винтер говорила шепотом, так как не была уверена, что ее голос снова не сорвется.

— Ты получил мое разрешение, любимый.

Она почувствовала, как что-то напряглось и сразу расслабилось, но не в теле Алекса, а в его сознании.

Он сильнее прижался к жене, будто устал. Слезы, которые Винтер пыталась скрыть, покатились по щекам, по шее и намочили лицо Алекса. Он почувствовал их, попытался поднять голову, но Винтер прижала ее к себе еще крепче и спросила:

— Когда ты уходишь?

— Вечером. Через час.

Она промолчала, но Алекс ощутил ее усилие сдержать дрожь и понял, чего ей стоило это усилие.

— Ты успеешь приготовиться? — спросил он.

Винтер не ответила. Ее руки слегка отпустили его голову. Пальцы опять начали нежно перебирать его волосы. Наконец она произнесла:

— Я не пойду.

Алекс быстро поднял глаза и увидел над собой милое, спокойное, мокрое от слез лицо. Винтер улыбнулась ему мягкой, трепетной улыбкой и погладила влажной рукой по щеке.

— Дорогой, я не могу пойти. Они отправят меня в Калькутту. Я окажусь в другом конце Индии. Здесь я буду ближе к тебе и даже в большей безопасности, чем ты желаешь. Амира позаботится обо мне, и я буду среди друзей. Я родилась в этой комнате, думала о ней и любила ее всю жизнь. Возможно, в ней родится и твой ребенок. Я буду ждать тебя здесь.

— Ты не понимаешь, сердце мое, — сказал Алекс. — Я не могу позволить тебе остаться. Однажды мы начнем атаку на город и возьмем его. Ты не знаешь, что это значит, а я знаю. Я видел павшие города. Если ты будешь здесь…

Винтер перенесла руку с его щеки к губам, закрыла их так, чтобы муж не мог говорить, а он внимательно посмотрел ей в глаза. Потом ресницы Алекса дрогнули. Он поцеловал теплую ладонь, закрывавшую ему рот, и больше не спорил.

Он ушел до полуночи, выскользнул через узкую боковую дверь, которой воспользовались раньше Карлион, Лапота и Добби. Провожали его только жена и Дасим Али.

Винтер стояла, прижавшись к обитой металлом двери, и прислушивалась к быстро удаляющимся по пыльной дороге шагам. Наконец ночь поглотила их звуки. Старик Дасим Али прикоснулся к руке Винтер, и она пошла за ним.