В субботу, когда была гроза
Шрифт:
Она сияла, представляя себе, как Касси будет жить у нее, и была готова немедленно подняться наверх, чтобы все показать, но Касси снова посмотрела на наручные часы и ответила лишь:
– Мне безразлично. Можно любую, какая удобнее.
– Тебе что, уже не нравится эта затея? – спросила Оба немного обеспокоенно.
– Нет, вовсе нет, я как раз жду с нетерпением.
Она говорила правду, но при этом сама не совсем понимала, почему не испытывает энтузиазма. И просто списала все на зубрежку.
Муса считал иначе. Когда во время ужина она в очередной раз не произнесла ни слова, он спросил, все
– Муса, у меня просто дел по горло. Стараюсь изо всех сил, чтобы получить хорошие оценки.
Он отреагировал в своем стиле. Рассеянно перемешивая два вида крема в десерте (ванильный и шоколадный), он сказал:
– Есть всего одна дверь для всего. Дверь закрыта для злость и страх, тогда радость тоже не может войти.
– Боже мой, и снова закон жизни от нашего черного Будды, – рассмеялась мама.
– Как ни называй, это полный бред, – сердито ответила Касси и ушла наверх.
Контрольные заканчивались в четверг, последними были тесты по математике и немецкому языку. Сидя за компьютерным столом, Касси подводила итоги учебного года, высчитывая средние баллы. Вывод был один: этот год она заканчивала с потрясающими результатами. Вроде бы это должно было ее обрадовать, но не тут-то было. Она захлопнула дневник и подошла к окну. Впервые за последние недели она тосковала по Лейдену, где никто не знал о том, что она подала заявление, где никогда не бывало так тихо, как здесь, где будущее не встречало бы ее зияющей пропастью, в которую она вот-вот могла провалиться. Касси проверила, сколько денег у нее на счете. Дела были не очень, особенно если учесть, что это все, что оставалось у нее до конца лета. Значит, пока что никакого Лейдена. Она тяжело вздохнула. Как ей пережить предстоящие выходные, а потом и все каникулы, если больше нечего учить? И без денег, без друзей? Когда мама будет в клинике, а Муса уедет?
Ладно, Оба будет рядом, будет интересно пожить в Борхерхофе, но ведь там нет Интернета. Да и есть ли там хотя бы телевизор? И что она будет делать, если у Обы случится очередной «период молчания»? Пойти погулять по городку – точно плохой вариант, да даже выходить за ворота – тоже не очень. Эдвин, Флорис, Йохем, Тим… у них тоже сейчас каникулы. Они будут победоносно торчать у теннисного корта на Борхерлан, где все это началось.
И Касси снова тяжело вздохнула. Каникулы обещали быть долгими, а еще самыми скучными и самыми ужасными в ее жизни.
– Завтра тебе бы надо хорошенько выспаться, – сказала мама. – Вид у тебя никакой, солнышко. Уже выглядишь старше меня.
«Чушь», – заключила Касси, глядя в зеркало у себя в комнате. Да, она выглядела слегка бледной, вот и все. Она действительно устала, так что выспаться было не такой уж плохой идеей. Иначе как ей пережить бесконечно длинный субботний день?
Но на следующий день уже в половине десятого раздался пронзительный звонок мобильного. В полумраке она стала ощупывать прикроватную тумбочку, надеясь как можно скорее отключить звук, но телефон упал на пол и улетел под кровать, продолжая издавать истошные вопли. Свесившись головой вниз, вся красная от натуги в попытке достать телефон, Касси ощутила,
что уже достаточно проснулась, чтобы ответить на звонок.– Привет!
Звонил Диджей, она сразу узнала его по голосу. Сердцебиение вдруг слегка участилось. Она натянула одеяло до самого подбородка и представила, как нелепо выглядит. Хорошо, что он ее не видит.
– У тебя все в порядке?
– Да, нормально.
– Нашла местную радиостанцию?
– Нет, мне пока некогда, у нас были контрольные в школе.
– Ладно, это неважно. Но сегодня тебе просто необходимо послушать радио. Помнишь, я тебе обещал разделаться с Де Баккером? О'кей, сегодня в два часа это произойдет.
Она задумалась над тем, что он сказал. Ей было неспокойно, в животе неприятно покалывало, но все же перед ней блеснула искорка надежды. В это время раздался новый телефонный звонок. На этот раз звонила Оба.
– Только не говори, что тебе надо опять учиться, ладно? Тебе же не так уж нравится это занятие?
Касси вдруг поняла, что соскучилась по Обе. Что все, чего она сейчас хочет, – это поскорее увидеться с этой женщиной, рассказать ей об увольнении, о глазах, которые повсюду ее сверлят, о Диджее.
– Милая, мне очень интересно, как у тебя дела.
Касси вскочила с постели и сгребла в охапку свои вещи.
– Я приеду. Прямо сейчас. Можно?
– Разумеется, можно… Даже нужно! – голос Обы прозвучал одновременно радостно и удивленно.
Прижимая телефон плечом к уху, Касси попрыгала на одной ноге, пытаясь натянуть джинсы, как вдруг ей в голову пришла еще одна мысль.
– Оба, у тебя же есть радиоприемник?
– Мм… да, старенький. А что такое?
– Он ловит местное радио?
– Думаю, да…
– Отлично! Давай, до скорого!
Когда она собиралась идти в сарайчик за велосипедом, телефон зазвонил в третий раз. Тим. Увидев на экране его имя, она уже хотела сбросить вызов, но что-то необъяснимое заставило ее коснуться кончиком пальца зеленого значка на дисплее. Последний раз она говорила с Тимом несколько недель назад.
– Как дела?
– Ой, как будто тебе не все равно.
– Мне не все равно. Правда.
– Именно поэтому ты так часто мне звонишь.
На секунду возникла пауза.
– Фейнстра запретил нам с тобой разговаривать. Но, слушай, мне эта ситуация совсем не нравится.
– Если тебе не нравится ситуация, то почему не пойдешь в полицию?
– Нам адвокат не разрешает.
– Которого, само собой, оплачивает Де Баккер.
Тим ничего не ответил. Касси пренебрежительно фыркнула:
– Слабак. Значит, ты просто трусишь.
– Мне очень жаль. Правда, Касси, мне действительно очень жаль. Если я что-то могу для тебя сделать…
– Сдайся полиции, – ехидно ответила Касси. – Ах нет, нельзя, адвокат не разрешает, да? Ох, вы получите по заслугам!
Тим ничего не говорил, и это молчание выводило Касси из себя.
– В два часа включи погромче местную радиостанцию, тебе понравится, обещаю.
С этими словами она нажала отбой и тут же пожалела, что выпалила это. А если ничего не произойдет? Он наверняка всем расскажет, все будут слушать радио. А затем, если все пойдет не так… Касси уже слышала, как они издевательски смеются над ней.