Чтение онлайн

Неожиданно справа, со стороны солнца, показалась группа юрких вражеских истребителей. Резко развернувшись в стороне, они стали уходить от района боевых действий, как бы подставляя себя для атаки. Это была обычная хитрость японских летчиков-истребителей: отвлечь нашу эскадрилью на себя, создать благоприятные условия для атаки своим бомбардировщикам.

Командир эскадрильи, зная повадки врага, приказал нашему звену преследовать группу И-95, а остальные наши самолеты продолжали прикрывать с воздуха наземные войска. Я подал команду своим ведомым на атаку и, выполнив сложный разворот, ринулся на врага. Ведомые не удержались в боевом порядке звена

и отстали. Этим сразу же воспользовались японские истребители и взяли меня в «клещи»: два японских самолета заходили для атаки с задней полусферы, а один погнал на лобовую. Это был неожиданный маневр.

Мгновенно оценил я всю безвыходность своего положения. Единственное решение - атаковать врага в лоб. Сжав зубы так, что заходили желваки на скулах, поймал в перекрестие прицела японца и нажал на гашетки. Огненные струи пулеметных и пушечных трасс потянулись к вражескому истребителю. Японец, также ощетинясь градом трассирующих пуль, сближался со мною. Сомнений не было - я столкнулся со страшным врагом.

Каждая секунда - вечность. Неимоверным усилием воли я заставил себя забыть обо всем, еще крепче сжал управление и вновь нажал на гашетки. Заработали пушки и пулеметы, огромный сноп огня устремился к вражескому истребителю. В последнее мгновение увидел, как японец неуверенно качнулся на крыло; я оцепенел… [27]

Вдруг всем существом своим ощутил оглушительный треск. Интуитивно тяну ручку руля высоты на себя. «Ишачок», увлекаемый всей мощью работающего на полных оборотах мотора, взмыл вверх, в голубое монгольское небо, все дальше и дальше удаляясь от зловещего черного облака, образованного горящим вражеским самолетом.

Таран на встречных курсах. И я остался жив! Только потом, после долгих размышлений о всех деталях этого боя, я глубоко убедился в том, что летчик, обреченный, казалось бы, на верную гибель, не должен выпускать из своих рук управления и не прекращать борьбы за победу.

По мере того как самолет стал выходить в горизонтальный полет, я взял курс на свой аэродром. И тут почувствовал, что мешает левая нога, а тупая боль от нее растекается по всему телу и подступает комком к горлу. Когда же увидел огромную пробоину на левой стороне фюзеляжа, в сердце вкралась тревога.

Клубы пыли взметнулись над аэродромом. Самолет нырнул в поднятую винтом мглу и, вздрогнув всем корпусом, неподвижно распластался в нескольких метрах от стоянки. Его винт, причудливо изогнутый, якорем впился в землю.

На мгновение я потерял сознание от удара о прицел самолета. К нему уже бежали люди, с визгом подкатили санитарный и пожарный автомобили. Как в тумане, увидел озабоченное лицо техника самолета Алексея Шостака. Он первый вскочил на крыло «ишачка» и возбужденно спросил:

–  Командир! Командир! Ты ранен?

Я попытался ему улыбаться, но по выражению его испуганных глаз понял, что улыбки не получилось. В это время к самолету подъехал капитан Красноюрченко. Преодолевая острую боль в ноге, я выпрямился [28] и, смахнув со лба выступивший каплями пот, доложил:

–  Товарищ командир! Задание выполнил - сбил японский самолет И-95.

–  Молодец!
– похвалил комэск и приказал: - Немедленно в санчасть.

–  Счастливый ты человек, Медведев, - говорили мне наши авиаторы, обсуждая перипетии моего поединка в воздухе.

Я не возражал. В бою, где бы он ни проходил - на земле, в небесах или на море, - везенье часто сопутствует решительным действиям воина, будь то танкист, авиатор, пехотинец или моряк.

В

последующих боях я сбил еще два вражеских самолета - бомбардировщик и истребитель. На моем счету было 75 боевых вылетов.

Нужно отдать должное противнику. Японские летчики хорошо владели мастерством пилотирования новыми истребителями И-97. Эти машины по горизонту, т. е. на вираже, имели преимущество перед нашими «ишачками», но зато на вертикалях наш И-16 намного превосходил И-97, да и стрелково-пушечное вооружение его было мощнее. Как правило, в лобовую атаку вражеские истребители шли редко.

В 22- м истребительном полку было специальное звено И-16, впервые в истории вооруженных реактивными снарядами. Снаряды подвешивались под крыло. Результативность РС против бомбардировщиков была хорошей, высок и психологический эффект. Командовал этим звеном воспитанник Смоленской бригады старший лейтенант Тачков.

Наземные и воздушные бои изобиловали примерами высокого мастерства и героизма советских воинов. Приведу всего лишь два примера. Исчерпав все возможности спасти самолет, летчик Михаил Ююкин направил [29] горящую машину во вражескую технику на дороге. Своему штурману приказал выпрыгнуть с парашютом. Штурманом у Ююкина был Николай Гастелло, который в начале Великой Отечественной войны повторит бес смертный подвиг своего командира.

Японцам удалось сбить самолет Вячеслава Забалуева. Сам он стал спускаться на парашюте. Его несло в расположение вражеских войск. Увидев опасность, угрожавшую товарищу, Сергей Грицевец приземлился вблизи противника и под пулями бегущих к самолету японских солдат усадил друга в одноместный истребитель, успев поднять его в воздух…

Авантюра японских милитаристов на Халхин-Голе потерпела крах. Понеся большие потери (только в авиации 660 боевых машин), японская сторона попросила о прекращении военных действий. 16 сентября 1939 года у границ Монголии прозвучали последние выстрелы.

Интересно прокомментировал разгром японской армии на Халхин-Голе английский исследователь М. Макинтош. Он писал: «Советская победа на Халхин-Голе имела важное значение и, пожалуй, во многом повлияла на решение японского правительства не сотрудничать с Германией в ее наступлении на Советский Союз в июне 1941 года».

Все мои боевые товарищи были отмечены советскими и монгольскими наградами. Удостоился высокой оценки своего ратного труда и я: был награжден орденом Красного Знамени и монгольским орденом. Мне досрочно присвоили звание «старший лейтенант». Был, конечно, рад и наградам, и тому, что сам себе мог сказать: «Вот теперь ты, Медведев, военный летчик».

Короткое пребывание на земле Монголии оставило у меня много добрых впечатлений. Встречаясь с бойцами армии МНР, приятно было слышать, с какой горячностью говорили молодые люди о коренных изменениях [30] в жизни своей страны благодаря помощи советского народа. Наши советы, наш опыт и бойцы, и командиры монгольской армии перенимали с усердием и благодарностью.

Эскадрилья наша перебазировалась. Мы вновь приступили к боевой подготовке. Занятия шли с учетом опыта, полученного в небе Монголии, разбирали свои упущения, ошибки. А в Европе уже занялся пожар второй мировой войны.

В первых числах декабря 1939 года меня неожиданно вызвали в штаб соседнего авиаполка. Разговор был короткий.

–  О войне с Финляндией знаешь?
– спросил начштаба. [31]

–  Знаю, - ответил я.

–  На «Чайке» летать сможешь?

–  Смогу.

–  Ну вот и хорошо.