Чтение онлайн

— Это означает, что до отъезда нам остается час. Всего только час…

Моника вошла и тепло обняла Марину.

— Надеюсь, ты скоро вернешься.

— Многое будет зависеть от настроения папы, когда я доберусь до дома, — ответила Марина. — Я надеюсь, что теперь он хочет быть со мной рядом и примет меня с распростертыми объятиями.

— Пойдем, выпей с нами немного перед отъездом. Мы велели слугам подать шампанское.

— Но еще слишком ранний час, — слабо запротестовала Марина.

— Для шампанского никогда не бывает рано!

Марина все же охотно сбежала по ступенькам на первый этаж, когда пятнадцать

Девушка надеялась, что перед отъездом ей удастся провести хотя бы несколько минут наедине с Саймоном. Ей хотелось убедиться, что она что-то значит для него.

— Bon voyage [36] , Марина! — прокричали Соланжи, когда та вошла в столовую. В миг, когда она переступила порог, из бутылок с шумом вылетели пробки.

Марина улыбнулась и бросила взгляд туда, где стоял Саймон. Девушка сразу заметила, что он выглядит озабоченным и стоит несколько в стороне от остальных.

— Ну же, Саймон. Выпей бокал шампанского за счастливую дорогу Марины, — сказала Моника, подходя к брату и с нежностью касаясь его руки.

— Нет, спасибо, — последовал резкий ответ.

Моника подняла бровь и вернула нетронутый бокал на поднос.

— Не знаю, что этим утром нашло на моего брата, — шепнула она Марине, — он так странно себя ведет.

Марина впадала в отчаяние, тщетно дожидаясь хотя бы мимолетного взгляда Саймона, который так пылко ухаживал за ней прошлым вечером. Но он ни разу не посмотрел в ее сторону.

Девушка пыталась заглушить в себе чувство смятения, пока Соланжи пили за ее здоровье.

«Как будто вчерашнего вечера вовсе не было», — думала она, а час отъезда все приближался.

Скоро в комнату вошел дворецкий и объявил, что экипаж готов отвезти Марину с Элен на вокзал.

— Так скоро! — воскликнула Моника. — Tant pis! [37]

Она обняла Марину, слезно обещая писать ей каждый день.

В объятиях подруги Марина смотрела через ее плечо на отстраненную фигуру Саймона. Тот стоял у окна с таким видом, словно не знал, что она уезжает и, быть может, очень надолго.

— Прошу, приезжайте еще. Мы всегда вам рады, — сморкалась в платок мадам Соланж.

В конце концов, Саймон подошел и взял ее за руку.

— Всего доброго. Надеюсь, ваша дорога будет безопасной, — сказал он, а затем почти небрежно поцеловал ей руку.

Марина чувствовала себя совершенно расстроенной. Краем глаза она заметила, что Моника бросает на брата тревожные взгляды.

— Ты скоро вернешься, я знаю, — утешала она, взяв Марину за руку и выводя ее в холл.

У Марины, однако, было отчетливое ощущение, что произошло нечто, чего она не знает.

Когда она забралась в экипаж, на нее навалилось знакомое чувство заброшенности. Все были в слезах. Однако Саймон

— Как странно, — заметила Элен, когда они ехали в направлении вокзала.

— Что такое? — спросила Марина, стараясь не расплакаться.

— Месье Саймон не помахал вам на прощание.

— Вероятно, он был занят, — ответила Марина, опуская глаза.

— Так вот я и думаю, что это странно, — упорствовала Элен.

— Я была бы признательна, если бы ты держала свои мысли при себе, — сухо сказала Марина, что было на нее совсем не похоже.

Слова едва успели сорваться с губ, как Марина уже пожалела, что так резко разговаривает с преданной служанкой.

— Прости, Элен, — сказала она, когда они подъезжали к вокзалу. — Я не привыкла пить шампанское в такой ранний час, это совершенно выбило меня из колеи.

— Что вы, мисс, не нужно извиняться, — тихо ответила Элен.

Марина чувствовала, что предстоящая дорога сулит им не один тяжелый момент.

Поездка действительно оказалась ужасной. Погода ухудшилась, поднялся шторм, во время которого корабль швыряло из стороны в сторону.

Марина и Элен страдали от морской болезни. Когда корабль прибыл в Дувр, обе были совершенно обессилены.

— На поезд до Лондона мы уже не успеем, — вздохнула Марина, когда их вещи грузили на ожидающий экипаж, — нужно найти гостиницу и переночевать здесь. Утром мы почувствуем себя лучше.

Пока Марина устраивалась на сиденье, Элен велела кучеру отвезти их в лучшую гостиницу Дувра. Вскоре они уже были в своем номере и готовились ложиться спать.

И Марина, и Элен крепко проспали всю ночь. Было уже довольно поздно, когда они поднялись с постелей, и Элен пришлось упрашивать администратора гостиницы, чтобы им подали завтрак.

— Нужно отправляться на вокзал, мисс, — сказала Элен, когда они закончили трапезу. — Я узнавала у швейцара, в одиннадцать часов есть поезд.

— Это значит, что мы поспеем домой как раз к полуденному чаю, — объявила Марина, приободряясь. — Очень надеюсь, что папа будет дома, когда мы приедем.

Девушке стало легче на душе, пока она ждала в вестибюле возвращения Элен; носильщик и коридорный пытались справиться с их объемным багажом.

Они с запасом успели на поезд, и мысли Марины вернулись к странному поведению Саймона.

Порывшись в саквояже, она достала пачку писем. Среди них была записка от Саймона, которую он приложил когда-то к подаренному букету.

Когда девушка развязала ленту, скреплявшую письма, один довольно измятый конверт упал ей на колени.

«Что это? — заинтересовалась Марина, разглаживая письмо. — О Боже… Это письмо от сэра Питера Бейли, в котором он приглашал меня на суаре двадцать четвертого числа».

Девушка на миг задумалась, а потом обратилась к Элен, которая на этот раз ехала вместе с ней.

— Элен, какое сегодня число?

— Двадцать первое, мисс.

Марина быстро решила, что если Саймон больше ею не интересуется, она испробует другую возможность.

— Интересно, если я отвечу сегодня, приглашение останется в силе? — сказала она вслух.

— Что такое? — озадаченно спросила Элен.

— Сэр Питер Бейли — я коротко виделась с ним перед тем, как мы уехали в Париж, — он приглашал меня на суаре к себе домой.