Чтение онлайн

* * *

Прекрасная Исса погружалась в ночь. Город тысячи дворцов и бесчисленного множества убогих халуп. Город великолепных храмов, славящих сотни богов и город могучих башен, построенных неведомо кем и когда. Отблески заходящего солнца еще освещали верхушки самых высоких башен, а в домах зажигались волшебные лампы, свечи, а кое-где и просто лучины. Праведные горожане спешили закончить свои повседневные дела и побыстрее добраться домой, освобождая улицы для ночных патрулей и неприметных слуг ордена Тишайшего, собравшего под крышей своей воров и грабителей. Вдали раздалось, наверное последнее за день, славословие:

— Счастливы, живущие в городе тысячи дворцов, под сенью величайшего и мудрейшего Юсуп-али великого и непогрешимого, мудрость которого сравнима лишь с его красотой, а могущество не знает меры. Визгливый голос монаха ордена Голубой чаши, славящий нынешнего правителя Иссы, затих вдали, а Борс, невольно ухмыльнулся, вдумавшись в смысл услышанного. В отличии от большинства жителей города ему несколько раз доводилось видеть Юсуп-али великого и непогрешимого. Если мудрость последнего сравнима с его же красотой, то получается законченный идиот. Конечно, всякое слабоумие можно компенсировать могуществом, а здесь правитель многим владыкам фору даст. Одни Серебряные Волки чего стоят. Но впрочем, монах не очень исказил истину, сравнивая красоту Юсуп-али с его мудростью. Умом тот не блистал. Интересно, чего это в последнее

время вместо привычных — величайший владыка всех времен и народов, чаще стали упоминать красоту и мудрость, подумал Борс. К крикам, славящим правителя, жители Иссы давно привыкли. С тех давних пор, как Алли-паша мудрейший и справедливый, предшественник нынешнего владыки, даровал ордену Голубой чаши право славить себя великого, каждый горожанин слышал подобные крики монахов не менее дюжины раз в день. Деятельность ордена хорошо оплачивалась пятничными подаяниями, когда каждый мужчина, посетивший один из храмов ордена, обязан был бросить на жертвенный алтарь хотя бы медную монету, а смельчаков, пропускающих недельную мессу без уважительной на то причины, во всем городе можно было по пальцам пересчитать. Да и кто в здравом разуме, не будучи прикованным к постели, решится на такое. Один, два раза может и прокатит, а потом боги непременно отвернутся от безумца. И хорошо если отделаешься просто сломанной рукой или разбитой головой. Хуже, когда за тобой придет стража и препроводит во Дворец Веры. А уж каково там, никто доподлинно не знает, поскольку никто оттуда не возвращался. Но знание заменялось воображением и слухи о творящихся во дворце Веры ужасах служили надежной опорой приверженности вере. Борс относился к тем немногим избранным, кому была известна правда. На самом деле правителям всегда нужны были бессловесные рабы, способные добывать лунный камень, основу богатства провинции. Много рабов. И все время новых рабов. На рудниках больше года никто не выживал. После семидневной войны, когда маги по приказу владык, чуть было не отправили всех к праотцам, войны между провинциями поутихли. С пленными, которых раньше отправляли на рудники, возникли трудности. Преступников всяких — воров, убийц много не наловишь. Опять же девять из десяти требуют суд Праведника, имеют право. А Праведнику не укажешь, какой приговор выносить. Праведники и самому правителю не подвластны. Тут-то к Алли-паше мудрейшему и справедливому настоятель ордена Голубой чаши и подвалил. Орден в то время был вовсе захудалым. Ни своего бога покровителя, ни монастырей, ни храмов толковых. Так одна обитель в глуши да земли с десяток наделов. А предложение правителю сделал такое, что Алли-паше мудрейший и справедливый отказаться не смог. Оказывается, монахи ордена могли из человека делать тварь бессловесную. Без памяти, без чувств. Послушную и работящую. Хватай безбожника и через седмицу на рудники, лунный камень рыть. С тех пор орден Голубой чаши и воспрял. В одной Иссе храмов полтора десятка настроили. А дворец Веры немногим в размерах уступает дворцу правителя. Да и с богами покровителями разобрались. Оказывается и Нелана Ясноликая и Кали Неукротимая и Перен Огнебородый, все из Голубой чаши силу черпают. А кого из богов от чаши отлучают, тот и катится в Гиену огненную, словно и не бог вовсе, а последний грешник. Во всяком случае именно так объясняли свои деяния изумленным прохожим монахи ордена Голубой чаши, когда громили храм Путса Короткорукого. Правда злые языки шептали, что верховный жрец бога цветов, пытался через Великого Визиря прищучить чашечников. Да на то они и языки, чтобы их вырывать. Сотни монахов, вооружившись массивными бревнами, просто разнесли по камням небольшой храм бога цветов, а немногочисленных жрецов связали и уволокли во Дворец веры. Но видно хитрый бог припрятал где-то толику силы и в наказание за святотатство той же весной не позволил зацвести оливковым деревьям. Сам Алли-паша мудрейший и справедливый разгневался несказанно. Торговля оливковым маслом весомо пополняла казну. Храм Путса Короткорукого отстроили заново, жрецов призвали из других провинций, тем все и закончилось. Но с тех пор монахи Голубой чаши на чужие храмы не зарились. Впрочем и жрецы иных богов в своих проповедях старались Голубую чашу не поминать. А что до простых горожан, те твердо уяснили, с орденом Голубой чаши лучше не ссорится. Вот и набивается толпа в храмы Голубой чаши по пятницам на недельную мессу. Другие храмы тоже не пустуют. Мало ли какие проблемы у человека бывают. Кто на службу в стражники попасть хочет, вот к Перену Огнебородому и взывает, у кого дитя малое заболело, Нелану Ясноликую ублажить надо, а уж о Кали Неукротимой забыть, такого не всякому врагу пожелаешь. Да и Путса Короткорукого зауважали изрядно.

Обо всем этом размышлял Борс, верный адепт ордена Тишайшего, удачливый вор и законопослушный горожанин. Заунывный вопль монаха Голубой чаши, славящий правителя, заставил вора задуматься о том, что все главные события в его жизни так или иначе связаны с чашечниками. Вот и сейчас, когда предстоит совершить самую дерзкую кражу за последнюю дюжину лет, да что там дюжину — сотню — украсть Лунный браслет, величайшую драгоценность провинции. Впрочем, предстоящую кражу мог бы назвать дерзкой, только человек, непосвященный в детали. Заказчик, пожелавший заполучить Лунный браслет, жрец ордена Голубой чаши и далеко не из последних, судя по тому каким надменным голосом он цедил условия и порядок ограбления. Не вызывало ни малейшего сомнения, что монах говорит от имени кого-то, гораздо более значимого, возможно даже Верховного Владыки, главы совета наместников. И уж совершенно очевидно, что разговор проходил при одобрении Верховного жреца ордена. А когда жрец проговорил все детали, стало понятно, что без согласия наместника провинции Юсуп-али великого и непогрешимого, такую кражу совершить нельзя. То есть украсть можно все. В этом я был твердо убежден и готов был отстаивать свои убеждения личным примером. Но зачем же воровать так бездарно. Похоже, предполагается вовлечь в предстоящую кражу, в качестве соучастников, добрую дюжину посторонних, не имеющих ни малейшего отношения к ордену Тишайшего. И зачем тогда использовать такого специалиста как Борс. Не проще ли Юсупу-али великому и непогрешимому просто передать Лунный браслет нужному человеку, а затем во всеуслышание объявить о краже. Опять же никаких проблем с дознанием,

потому как и спросить не с кого. Сам Юсуп-али великий и непогрешимый, так вообще никакому и ничему неподсуден. На то он и непогрешимый.

А всякий другой подозреваемый тут же суд Праведников потребует, попробуй откажи, коли дело идет о главной святыне целой провинции и с чистой совестью заявит, нет не воровал. Вот и свободен. Суд Праведников это не дознание, где нюансами интересуются, брал ли браслет в руки, кому передавал, и восторженный ли у тебя образ мысли, а не задумал ли какую каверзу против власти богом данной. На суде Праведников всегда только один вопрос — какие преступления ты совершил в своей греховной жизни. А дальше всегда свершается чудо, ради которого собирается толпа восторженных и одновременно испуганных горожан. Всего один вопрос и взгляд Праведника прямо в глаза. И подозреваемый громко коротко и внятно говорит — украл или нет. Один вопрос и два вердикта — виновен, невиновен. Ежели виновен, так позавидуешь тем несчастным, которые умерли от боли, корчась в щупальцах Боевых Калганов. Ну а коль невиновен, никто тебе слова худого сказать не посмеет. А Праведники они не могут ошибаться. Да только вопросы у них простые и решения простые, если украл, виновен, не украл — не виновен. Только при таком раскладе и браслет украсть можно и виновного никогда не найдешь.

Ну а если такой вариант не подходит, значит виновный должен быть и станет этим козлом отпущения он, знаменитый и удачливый вор Борс, тело которого, подвешенное за шею, вывесят

на площади Неприкаянных, а то что браслет при теле не найдут, так это воровской фарт. И никто из мирных горожан не усомнится, что только такой негодяй, как Борс и мог посягнуть на святыню, а те немногие, кто знали вора поближе, своими сомнениями ни с кем делиться не станут.

Конечно, ежели по уму, то бежать мне надо было бы сломя голову куда глаза глядят. Но это ежели по уму. Да только воровская жизнь приучила, что не все то правильно, что из расчетов получается. Вот не лежит на душе бежать и все тут. Хоть вроде бы давно про запас все подготовил и денег с камнями самоцветными припрятал, так что забрать незаметно можно и путь тайный, в храме Флора Сипатого этакая ниша неприметная а там дверца потайная. Да будь соглядатаи хоть в трех локтях, за колонну зашел и исчез, а объявился в овраге версты за две от городской стены, ищи тебя потом. Да гложет что-то, неправильно это бежать, хуже будет.

Глава семнадцатая

Битва за наследств

Глава семнадцатая. Битва за наследство.

Борс резко встряхнул головой, избавляясь от наваждения, вызванного потоком воспоминаний о прошлом, захлестнувших на время его разум. Сейчас этому явно было не время, да и не место. К тому же он твердо был убежден, что самое главное: причина по которой его сущность было перенесена в Черный Камень Души, он вспомнить не сможет. Откуда появилась такая уверенность — непонятно. Да и сама причина по прошествии стольких лет не представляла для него особого интереса. Прошлое представлялось скорее не как события, случившиеся лично с ним, а как перелистывание в памяти в меру интересного исторического фильма, имеющего к Борсу самое отдаленное отношение. Нынче для него гораздо ближе и естественнее представлялись воспоминания, извлеченные из памяти Андрея. Ну и события, свидетелями которых его угораздило быть с того самого момента, когда Белов в поезде, руководствуясь врожденной безалаберности, поглотил Черный Камень Души Борса. Причем сделав это по незнанию без малейшего соблюдения установленных ритуалом правил. В результате чего сущность Борса, вместо того чтобы раствориться в сознании Белова, приобрела значительную автономность. Что к настоящему моменту вылилось в полную обособленность в теле Громилы, куда полностью переместилась личность бывшего Послушника Ордена Тишайшего.

Именно это, правда в достаточно обтекаемой форме, Борс и донес Андрею, предложив перенести сеанс душевного эксгибиоционизма на более удобное время. При этом на голубом глазу утверждая, что практически ничего не помнит из прежних времен.

Для себя же Борс мимоходом отметил тот странный феномен, что в гораздо большей степени осознает себя не выходцем из древних времен, урожденным жителем прекрасной Иссы, существовавшей много веков, если не тысячелетий тому назад, к тому же не факт, что в нынешнем мире, а вполне себе состоявшимся жителем Империи. Возможно не слишком законопослушным, но вполне адаптированным к реалиям местной жизни. При этом, надо отметить, что доступ к памяти Белова и опосредованное участие в жизни команды в качестве внутреннего наблюдателя, позволили Борсу приобрести значительный багаж знаний. Причем знаний, являющихся продуктом научной мысли как Имперских яйцеголовых, так и ученых из родного мира Андрея. Так что при определенных усилиях он вполне смог бы заговорить на фарси. Не говоря уж об приятии концепции параллельных миров и понимании основ теории магии.

Все эти достижения несомненно свидетельствовали об огромном умственном потенциале Борха и невероятной адаптивности его мышления. Поскольку, если принять к сведению факты, изложенные в Книге Старца, при физическом переноса особей из древних времен во времена более цивилизованные наибольшую трудность представляла попытка убедить переселенца в том, что Земля вовсе не плоская и она не поддерживается слонами, стоящими на панцире гигантской черепахи. Ну или развеять другие аналогичные по своей природе бредни. Зиждущиеся не на научных знаниях, а на вере. Ведь прекрасно известно, что категория веры рациональным доводам не подвластна.

Надо сказать, что от контакта с Беловым Борс выиграл в гораздо большей степени, нежели противоположная сторона. Не говоря уж об бесценных знаниях из родного мира Андрея, мало кому доступных в Империи, он к тому же приобрел новое тело. Причем тело, обладающее Магическим Ядром, прошедшим первую трансформацию. В отличии от самого Андрея, который был твердо убежден, что в сухом остатке приобрел разве что дополнительные проблемы себе на голову. И одна из этих проблем, связанная с легализацией Борса, требовала незамедлительного решения. Но немного поразмыслив и осознав, что от Громилы в ближайшее время вряд ли удастся добиться чего-то вразумительного, Андрей махнул рукой, после чего заявил, что от всего пережитого устал как собаки. И просто идет спать. С просьбой в ближайшие шестьсот минут его не тревожить. А Борсу порекомендовал расположиться где-нибудь в комнате по соседству и сделать вид, что его и вовсе нет. Поскольку при наличии отсутствия документов, подтверждающих личность, такое поведение представляется оптимальным.

Решив таким образом все насущные проблемы, Андрей широко зевая побрел в спальню, жонглируя на ходу когтем Кинг-Конга, от которого так и не удосужился избавиться.

Дождавшись, когда его будущий командир скроется из вида, Борс тихонько приоткрыл входную дверь апартаментов и выскользнул наружу. Ему в голову пришла интересная мысль, которую он и решил тут же реализовать. При этом отсутствие документов тревожило Борса в самой незначительной степени. Вернее и вовсе не беспокоило. Гораздо больше его занимал тот факт, что хотя в уже его голове от Громилы не сохранилось ни малейших воспоминаний, зато вещи, доставшиеся Борсу в наследство вместе с телом могли дать при определенных усилиях ответы на интересующие его вопросы: «Кто? Зачем? И что из этого можно поиметь?». И речь шла вовсе не о тесаке, предмете без сомнения примечательном, способном без труда резать то, что по определению для резания металлом не предназначено, а в первую очередь о платежном браслете, на котором к тому же хранилась пусть и не слишком большая для аристократа, но для среднестатистического горожанина весьма значительная сумма в полторы тысячи рублей. И хотя в самом браслете, привязанном к ауре носителя, отсутствовала информация о владельце. В этом плане гаджет напоминал ту же карту VISA из родного мира Андрея. Но сама карта безусловно была привязана к банковскому счету, в свою очередь содержащем сведения о владельце. А Борс не без основания рассчитывал, что узнав, кем же на самом дел являлся Громила, можно будет добраться до заказчиков убийства Белова.

На первый взгляд могло показаться, что это совершенно праздный интерес. К тому же выбор сводился буквально к нескольким вариантам. Это могли быть графья Рюмины, представители рода Беловых, либо Принцесса. Впрочем последний вариант можно было отбросить, учитывая заинтересованность Благодатной Лилии Хо в посещении Тайного Убежища. Доступ к которому ей мог предоставить только Андрей. Вот только Борс был уверен, что на самом деле все не так просто. Уж слишком затратные мероприятия, с привлечением как минимум Магистра Разума и жертвой одаренного, было осуществлено. И все ради банального убийства пусть и носителя Древней Крови, но все же обычного бастарда. Как-то не слишком логично. По прикидкам Послушника Ордена Тишайшего все можно было бы проделать и гораздо проще и гораздо дешевле. Все-таки взрывать ради ради банального убийства целый особняк в центре столицы — определенно перебор. И этот вопрос живо заинтересовал Борха, поскольку подталкивал к мысли, что без получения на него должных ответов одним особняком дело не ограничится. А терять лидера команды, членом которой он все еще не стал, представлялось обидным.