Чтение онлайн

Хотела целую лекцию рассказать о неуставных отношениях, но как только начала говорить в голове всё перевернулось. И получилось вроде бы не очень. Даже, я бы сказала, слишком замудрёнее, чем планировалось изначально. Но Гончар был из понятливых и смог прочитать между строк: не фантазируй – она не заигрывает.

– Ладно, – пожав плечами, согласился он.

– Ну вот и прекрасно! Где там летний домик панов?

Парень снова оживился и, указывая кивками в сторону мелькающих в окне зарослей крапивы, сказал:

– Минут тридцать и мы на месте.

Уже тяжело вздохнула я, представляя эти три десятка минут по полутораметровому бурьяну. Но выбора у меня не было, сама напросилась на экскурсию, да и жизни детей зависели от нашего с Ванюшей похода. Мне нужно было внимательно осмотреть летний домик,

чтобы окончательно вычеркнуть его из потенциального логова Зверя. Подобрав среди валяющегося мусора подходящие палки, чтобы прокладывать себе путь, мы пошли дальше.

Не самая лучшая прогулка в моей жизни, но довольно запоминающаяся. Мало того, что я обстрекалась так, что хотела уже на полпути всё бросить и повернуть, а тут ещё разорвала юбку, зацепившись за выступающую арматуру. Бедный Гончар за пять минут услышал весь мой матерный словарный запас. А он у меня довольно большой. С горем пополам и, стягивая края юбки, мы наконец-то дошли до злополучного летнего домика. Вернее до того, что от него осталось. А осталось от него четыре стены и провалившаяся крыша.

Мне хотелось завыть волком от разочарования. Столько пройти и всё впустую! Если подвалы основного панского дома ещё можно было использовать под убежище, то летний домик – категорически нет. Ни подхода к нему, ни закрытых помещений – одни сплошные руины в плену гектара крапивы и прорастающих кустов. Похоже, Шуйский был прав – не в усадьбе дело.

– Твою ж мать! – и ещё с десяток ругательных слов вырвалось из меня, разбавляя мою внутреннюю злость. – И где ж нам теперь искать это чёртово логово?! Вот тварь!

Версия о связи Зверя с усадьбой не подтвердилась, осталась лишь не опровергнутой вторая часть. Все жертвы из центра города и ни одной из частного сектора. Уже тогда, срывая своё негодование на пустоте, меня будто озарило:

– А что, если убийца не охотится в частном секторе, потому что сам местный?

И тут же подхватил Гончар:

– Или боится не остаться незамеченным? Там у каждого есть собака. Да и дети больше играют у всех на виду.

– А может, он просто боится собак? Так можно гадать до бесконечности, Ванюша, – сказала я и включила фонарик. – Идём обратно. Поздно уже. И ничего тоже результат, – саму себя успокаивала я, скользнув тусклым лучом фонаря по стенам.

У шведского армейского фонарика, подаренного мне когда-то Костей, садилась батарея и новую я вряд ли купила бы в Заболотинске. Её в Москве было сложно приобрести, не то что в провинции. Ещё расстройства добавила порванная форменная юбка, о чём я чисто по-женские проныла Гончару, идя обратно к машине.

– Так поедемте ко мне, Алеся Яновна, – тут же предложил без стеснения парень. – Мама быстренько всё зашьёт на машинке.

– Как-то неудобно.

Не особо горя желанием знакомства ещё с одним родственником уже второго моего Заболотинского милиционера, попыталась отказаться я, но Ванюша всё равно настоял на своём. Уже тогда я рассмотрела в нём зачатки мужского характера. Просто до моего приезда у парня не было альтернативы маминому авторитету.

Недовольный стон Доронина в летней тишине сгустившихся сумерек отчётливо разносился на десятки метров так, что даже ещё не видя его силуэта, я захотела плотно закрыть ладонями уши. Неспешно подойдя к ворчуну, я сообщила ему о ещё одной незапланированной поездке на сегодня, и уже по ночным дебрям панской усадьбы пробасил поток отборного солдатского мата.

– Ладно, довезешь до дома и уматывай спать. Сама дойду! – гаркнула я на него.

– И умотаю! – огрызнулся он.

Не умотал. Остался дожидаться у забора. Домой не пошёл, махнул рукой, что-то пробурчав в ответ. Я, может, и могла бы держать Доронина на коротком поводке, но зачем? Страх не является синонимом верности. А ворчливый водила был мне верен и умел держать язык за зубами. И, когда мне нужна была его помощь, он ворча, кряхтя помогал.

*Баторий – Стефан Баторий, выборный король Речи Посполитой конец XVI века, вернувший Короне и ВКЛ отвоёванные у них Иваном Грозным земли.

**Тяжарной (тяжарная) – беременной (беременная), белорусский язык.

Я

думала меня встретит дородная властная бабенка, чем-то похожая на тётю Нюру, но двери открыла улыбчивая женщина лет сорока пяти. Её не смутил даже мой слегка потрёпанный вид. А объяснений сына кто я и зачем приехала вполне хватило, чтобы захлопотать по кухне. Она и Доронина пригласила к столу, когда узнала, что меня дожидаться шофёр, пояснив: псы лают, не унимаясь, а на улице ночь и соседи завтра будут высказывать своё недовольство. В общем, мать Ванюши оказалась приятная во всех отношениях женщина. Особенно это оценил сразу подобревший Доронин. Он, кстати, подскакивал со стула каждый раз, когда хозяйке нужна была помощь. Та хитро, по-бабьи, ухмылялась и с высоко поднятой головой принимала ухаживания видного мужчины в форме, попутно, как бы между прочим, наводя справки о нём. А когда все поужинали, пригласила меня в соседнюю комнату для починки юбки.

– Алеся Яновна, а как мой оболтус справляется на службе-то? – подавая мне свой халат, спросила любопытная мать.

Зная о её эгоистичной любви к сыну, я похвалила Ванюшу, добавив с видом пророчицы:

– Далеко пойдёт. Вот только образование высшее ему бы не помешало.

Специально издалека подготавливала я почву. Гончар грезил об историческом факультете, и я решила помочь парню, но для начала поговорив с матерью.

– Ой, так я не против! – брызнула она смехом. – Так город-то большой и нет там у нас никого. Вот как мальчику там быть одному-то? Исхудает бедненький.

С "исхудает" мамаша, конечно, перегнула. Иван пышными габаритами похвастаться не мог. Ростом – да. Плечами, тоже. Ну, может быть, в будущем нарастёт на жилистом парне побольше мышц. Но худоба парнишке никак не грозила. Он и на мамкиных убойных харчах был два метра сухостоя.

– Тамара Николаевна, если Иван надумает поступать, я ему помогу. Вы же отлично знаете, что у нас в стране молодым везде дорога, только подтолкнуть немного надо.

Лицо матери расплылось в ещё больше довольной улыбке и в ход пошла навязчивая благодарность. Чего я до жути никогда не любила.

– Ой, а вы заходите к нам в гости почаще. Чая попьём. Я пирогов испеку. Ой, а хотите, я вам платье сошью? Я знаете какие платья шью? Весь город ко мне ходит, – распиналась щедрая Тамара Николаевна, ловко строча ровную линию из ниток на юбке.

– Спасибо, но не до гостей мне. Работать надо.

Мягко попыталась я отказаться, как вдруг заметила знакомый хитренький блеск в глазах рукастой хозяйки. Мой отказ мать Гончара никак не задевал. Как я поняла, ей от меня не походы в гости нужны были, а мой шофёр. Об этом не трудно было догадаться по взглядам, которые она бросала в сторону чуть прикрытых дверей. Там, в узком дверном проёме, красовался Доронин, все ещё уплетающий за обе щеки драники.

Я посмотрела на неё, она, прищурившись, на меня и мы друг друга поняли без лишних слов.

– Тамара Николаевна, мне так неудобно вас просить, но не могли бы вы взять на постой моего шофёра Анатолия Мироновича? – громко спросила я, заранее зная её ответ.

– Ой, да что вы! – радостно воскликнула хозяйка в предвкушении налаживания личной жизни. – Я уже лет пятнадцать, как вдова.

Последние было сказано больше для Доронина, чем для меня. Вот пришёлся ей по нраву ворчливый мужичок! И он, как я заметила, был не против пожить у Тамары Николаевны. А что, это тебе не коммуналка, где никто не готовит сытные обеды с ужинами. Об этом нужно было заботиться самому, чего Доронин не умел. Баранку крутить сутки напролёт, пожалуйста, а кашу сварить – это не про него. Да и мне некогда было стоять у керогаза, вываривая чего-нибудь съестного нытику шофёру. Для меня еда никогда не была на первом месте. Я могла целый день проходить голодной и только завалившись в беспамятстве на кровать вдруг вспомнить, что во рту не было и маковой росинки. Ну я же баба, мне привычней не есть, а Доронин здоровый мужик. Их брат без подкормки долго не протянет. Так что с чувством полного удовлетворения я сказала всё ещё жующему шофёру, чтобы отвёз меня домой, а сам возвращался к доброй хозяйке Тамаре Николаевне. Тот, проглотив огромный кусок пирога, закивал головой и бросился заводить машину, впервые не забубнив, как тяжело работать со мной и мне подобным баламутным начальством.