В погоне за утром
Шрифт:
Я не стал оборачиваться. Мне было, в общем, все равно. Пустым, тенью – именно так я себя ощущал, выброшенной одеждой, забытой на земле. Я подумал о том, как отпала плоть Дона Педро, и содрогнулся; я себя чувствовал не намного лучше. Дело было не только в похмелье, все было хуже, гораздо хуже. Дело было в воспоминании о неожиданном ощущении полноты – полноты, где буйная радость жизни переливалась через край. Мне дали возможность мельком взглянуть, попробовать того, чего мне не хватало больше всего, а потом все это исчерпалось в битве, не считая тех последних минут. У меня не было никаких шансов начать думать о чем-нибудь другом. Я отведал полноты, и ее выхватили у меня изо рта.
Но потом Клэр, державшаяся в стороне, пока меня рвало, подошла и успокаивающим жестом
– Эй, вы там, мои благородные лорды и леди! Лодки стоят наготове, и ветер с земли. Поспешим-ка на борт, чтобы покинуть это населенное демонами место с первыми лучами рассвета!
Это подстегнуло нас. Мы с трудом поднялись на ноги и, слегка пошатываясь, направились туда, где в ожидании у лодок стояли Молл с капитаном. Там, отражаясь в зеркальной воде, стояли на якоре два корабля, точно так, как мы их оставили, однако теперь никакие зловещие силуэты не свисали с рей.
– Да, мы побывали на борту, – сказала Молл, проследив за моим взглядом. – Пока ты спал. Убедились в том, что все безопасно. Хотя, по правде говоря, почти ничего не тронуто – необычно для Волков. По-видимому, их держали на самом коротком поводке.
– Это верно, – согласился я, думая о том, что ничего не стащили и из нашего офиса.
Молл озорно улыбнулась:
– Даже твое золото так и осталось в твоей каюте, – прибавила она, и оставшиеся в живых члены команды издали ликующий вопль. Я посмотрел на них, подумал о том, скольким они рисковали, и о тех долгих существованиях, что нашли свой конец в этой погоне, затем взглянул на Клэр и подумал, как мало на самом деле стоило это золото, даже при том, что я пообещал увеличить награду.
– Я удваиваю! – крикнул я. – Все распроклятое вознаграждение! Вдвое по сравнению с тем, что вам обещал!
Нас просто-таки внесли на борт на плечах. Они чуть не перевернули лодки. Но окрик Пирса тут же пресек суматоху; у нас не хватало рук, и соревнование за то, чтобы поставить паруса, было невероятным. Каждый рвался вперед помочь, независимо от того, знали они, как это делать, или нет. Я обнаружил, что беспечно лезу вверх по мачте вместе с матросами-мачтовиками. Даже проход на целый ярд по канату для того, чтобы отцепить найтовы, был не так уж тяжел, поскольку корабль не кренился. И это был великий момент, когда белый грот под нами загудел и, казалось, наполнился золотым ветром с первым высоким лучом восходящего солнца. Я даже смог посмотреть вниз и увидеть тонкие руки Клэр среди команды на кабестане, выбиравшей якорь; и еще там был Израэл Хэндз, он хромал по палубе, ведя свой отряд вниз.
С какой целью, я понял, когда мы спустились вниз на палубу, и старушка «Непокорная» собралась в путь. Пирс крикнул, предостерегая нас, затем что-то скомандовал, и весь корабль накренился от громоподобного залпа. «Сарацин», все еще находившийся в тени, задрожал на якоре, вода взвилась фонтаном, и к небу взлетели обломки досок.
– Бьют в ее ватерлинию, – рассудительно произнес матрос с топа. Еще один залп – и в этот раз огромный корабль завалился и стал поворачиваться на разбитой стоянке. Одна из мачт вылетела из гнезда и свалилась в перепутанную массу такелажа.
– Могла бы стать ценным призом! – заметил другой матрос.
– Чепуха! – сказал мой сосед и сплюнул за борт.
– Кто стал бы ее покупать? Никто, разве что Волки – а по мне, так я лучше получу их деньги другими способами, благодарю покорно.
Я присоединился к Джипу и Молл на квартердеке, оглядываясь назад по мере того, как корабль Волков погружался в мелкие воды.
– В один прекрасный день его обнаружат ныряльщики со скубами и подумают, что нашли обломки пиратского корабля, – сухо заметил Джип.
– Разве они не сообразят, что корабль затонул не двести или триста лет назад? – поинтересовался я.
Молл широко улыбнулась и взъерошила мне волосы.
– Ну, а как ты думаешь, какой сейчас год? – невинно осведомилась она.
Я схватился за голову и застонал, а остальные засмеялись. Но, по крайней мере, я теперь хоть
знал, что лучше не ввязываться в такого рода дискуссии. Я представил себе этот корабль, уже не живой, не путешествующий, но погружавшийся назад во Время, так же, как в эти мелкие воды, – назад ко времени его постройки, туда, где было его место. Чтобы стать гаванью и укрытием для маленьких ползучих животных, чтобы ржаветь, гнить и ломаться и, наконец, быть мягко погребенным под бледными бегущими песками залива. Я оглянулся назад на остров, лежавший за заливом, наполненный сонными рассветными звуками и шумом прибоя, потом, обнаружив, что на мне все еще красный пояс, отвязал его и бросил за корму. Он развернулся и с минуту плыл за нами – алое пятно на голубых водах, а затем сложился и исчез из виду. Я бросил взгляд вверх на холмы, но не мог нигде отыскать поместье. Весь пейзаж казался более чистым, и именно таким его и надо было оставлять.Перед нами, под изгибом грота низко вдоль горизонта протянулись длинные пальцы облаков, их верхние края – окрашенные солнцем в красный цвет холмы, их тонкие концы оттенены золотом – новый архипелаг, манящий нас идти вперед. И как только я увидел его, мы вышли мимо облака в открытое море, и я почувствовал, как нос корабля поднялся и продолжал подниматься – и теперь только я осмелился взглянуть за борт и увидел, как позолоченное солнцем море уходило от нас, переходя в более глубокую лазурь, в туман из голубого и золотого. Мы поднимались все выше, плывя по другим морям, наши паруса надувались ветрами многих тысяч восходов, выводя нас из тени в погоне за вневременным утром, проводя нас над ним и за его пределы – домой.
Вскоре наступил закат, и опустилась ночь. Дуга облаков сияла на фоне звезд, ветер был устойчивым, и за рулем стоял Джип. В мягкой теплой ночи мы, офицеры и пассажиры – к сожалению, включая Ле Стрижа – сели в кружок на квартердеке под светом фонарей. Наверху на баке пела команда – тихие далекие песни и баллады, что давным-давно исчезли в меняющихся годах. Я сидел спиной, к поручням палубы, пересчитывая перед Пирсом золото, а он довольно бубнил себе под нос и потчевал меня совершенно потрясающим бренди в надежде, что я допущу хотя бы маленькую ошибочку. У меня не хватило духу напомнить ему, что я как-никак тоже был бизнесменом. Клэр весело болтала с Молл, которая тщательно настраивала свою скрипку. Она для пробы тронула пару струн, вывела одну-две ноты, затем принялась тихонько наигрывать баллады, аккомпанируя певшим на баке.
Я вздохнул. Музыка действовала на меня.
– В чем дело, Стив? – мягко спросила Клэр.
– Я чувствую себя пустым. Голодным.
Она коротко рассмеялась и ласково шлепнула меня по руке:
– Как, после такого завтрака? Погоди, пока мы вернемся. Ты раз или два приглашал меня обедать, но никогда не давал мне ничего для тебя приготовить. Так что ты получишь огромный, самый великолепный…
– Я не об этом. То есть, я согласен, я с удовольствием. Я действительно страшно хочу есть, жду не дождусь, но… я имел в виду не это. Я чувствую себя полым, как зуб, и у меня все так же болит. Ле Стриж был прав. Дон Педро был прав, Молл – хорошо, вы все. Я был пуст; я сделал себя пустым, причем так, что сам не сознавал этого, пока… Пока не наполнился. И это было прекрасно. Честь, слава, но потом я почувствовал себя, как… не знаю. Пустая бутылка. Невыполненная цель. Во мне теперь пропасть, в самом центре моей жизни, и я как-то должен найти способ заполнить ее, жить снова, как хотя бы некое подобие полноценного человека. Один Бог знает как.
Клэр улыбнулась и снова обвила рукой мои плечи:
– О, но это ведь совсем просто. Возвращайся домой. Продолжай строить свою карьеру. У тебя впереди большое будущее – могу тебе за это поручиться. Секретари всегда знают такие вещи, а в компании нет ни одной секретарши, которая думала бы иначе, даже Баррина Джейн. Просто вспоминай время от времени, что есть и другие вещи, помимо работы. – Она хихикнула. – Например, такие, как еда. Если ты и вправду все еще умираешь с голоду, тебе понадобится что-нибудь, чтобы протолкнуть это бренди. Схожу-ка я пошарю в запасах в каюте мистера Пирса.