В погоне за судьбой
Шрифт:
Внимательно следя за ее действиями, я не пропустила этот момент и удачно подтолкнула один из пуфиков ей под ноги. Девчонка , не ожидавшая сопротивления, растянулась на ковре, но, тут же вскочила.
– Ты! Думаешь шустрая? Опоздала…
Не дожидаясь следующих слов, метнулась к перфекте. Схватив Мари за руки и прижав их к телу, со всей силы толкнула в стену. Стена выдержала и оказалась крепче головы француженки. Тихо охнув, девчонка обмякла, кулем сползая по обоям, оставляя на золотистом фоне тонкую красную полосу.
Перестаралась.
Зло блеснув глазами, не раздумывая, положила ладони на виски девушки, надавила и расслабилась. В голове билась только одна мысль : ‘Хочу знать!’ ‘Хочу!!!’
Мысли взорвались и закружились, голову окутало туманом, тесня и переворачивая мир. Зажмурившись, терпела. Тонула в потоке непривычных знаний и языков, но терпела.
Я хотела знать все. Поэтому и вытерпеть это “все” я просто обязана.
Некоторое время спустя.
Тяжело вздохнув, отодвинулась от бледной и растрепанной блондинки. Голова раскалывалась. Хотелось лечь и заснуть, не обращая внимание на постоянный ритмичный стук. Что ж так стучит то? Голова? Потерев висок, мутным взглядом уставилась на дверь, сотрясающуюся под гулкими ударами. И кого нам кто послал?
Блондинка рядом застонала, с трудом разлепив такие же мутные глаза.
– Что?
– пытаясь подняться, она вцепилась в мои руки и упала, повалив следом.
Дверь, не выдержав издевательств, вылетела, впуская двух незнакомых блондинов и одного знакомого брюнета.
А вот и Стасик.
Стасик?
Мужчины непонимающе осмотрели комнату, а потом сфокусировали взгляд на нас.
– Мари?
– Амире?
– Ты…
– Вы что делаете?
– Что здесь происходит?!
– кажется, говорили по-французски. И я понимала, кажется.
Как же болит голова. Не надо так орать…
С трудом подняв ладонь, приложила ее к глазам, стараясь закрыться от яркого света.
Почему так плохо?
– Не орите… - прошептала Мари, прижимаясь к вырезу моего платья.
К вырезу? Моего? О Шерт!
На мгновение я приподняла ладонь, открывая глаза, скосила их вниз и, застонав, снова закрыла.
Ее совсем ноги не держат? Кто же так неудачно падает!
– Мари! Ты, маленькая паршивка, что там о любви говорила? Совсем недавно? Заметно! Любвеобильная ты моя!
– Стас, упираясь руками в косяки, шипел, прожигая нас разъяренным взглядом.
О чем он там говорит? Какая любовь? Какая Мари. Что за бред?
– А ты Амии? Такого я от тебя не ожидал. Тебе мало мужчин?
– он стукнул кулаком по стене.
– Что я говорю? Какие мужчины? Ты же отказалась.
– М-м-м, я не устояла, - прошептав, откинула голову на стену и опустила ладонь, рассматривая злого Стаса.
Я действительно не устояла на ногах, но по другой причине. Хотя это и не важно. Совершенно не важно.
И все же, пока парни выясняли отношения,
а мы с блондинкой приходили в себя, я пыталась осознать: что со Стасом? Он мой! Он должен быть моим, почему сейчас он не на моей стороне? Почему?Парни ушли, а мы так и остались лежать. ‘Несмываемая’ помада Мари украшала мое декольте и щеки. Сама перфекта в кружевном белье распростерлась рядом - я нашла силы отодвинуться от девчонки.
Странно все получилось и …да, странно.
Но все же, почему так?
– Ты опять все испортила, - тихий, удивительно спокойный голос раздался рядом.
– Опять…
– Что? Опять..
– Испортила, - она судорожно вздохнула и закрыла глаза.
– Он не подойдет ко мне.
– А с чего ты решила, что он должен к тебе подойти?
– Да потому что я влила в него целый бутылек! Ты представляешь, сколько трудов мне стоило его найти?
– Еще один найдешь.
Бутылек? Что за мания такая поить гостей чем попало? То Серж, то Мари, то Нелл. Или это особенности французского гостеприимства?
– Толку то? Повторно не действует.
Не действует? Здорово. Вот сейчас приду в себя и порадуюсь. И за себя, и за Влада, и за Стаса.
Тяжело вздохнув, с трудом поднялась, и, шатаясь, опираясь за удобные стены, пошла к распахнутой двери. Надо убираться отсюда, в комнатку, свою безобразно-яркую комнатку.
– Куда?
– Туда, - мотнула головой в сторону выхода. А что еще сказать? Все что можно, уже…
С трудом передвигая ноги, чувствуя себя древней старухой, выползла в коридор. Там, прижавшись к стене, с закрытыми глазами сидел Стас.
Он все слышал? Потрясающе… Просто потрясающе.
– Наигрались?
– в темных глазах была боль и ярость.
Да, больно когда с тобой играют. Больно, очень. Но зачем так смотреть на меня? Ведь это не я подливала тебе всякую гадость, не я.
– Помоги, - голос прозвучал глухо и надтреснуто. Я не рассчитала силы, по хорошему надо было бы отлежаться, а не изображать героиню, ползая по коридору.
Глаза сцепились с другими, черными и взбешенными, с силой выплескивающими на меня свою боль.
Вздрогнув, пошатнулась. Чужая боль отдалась в сердце, раня острой иглой, кромсая на кусочки.
Странно, никогда бы не подумала, что так будет и будет очень скоро, тем более с таким как Стас.
Как же больно… Помоги…
Покачнувшись на ногах, прижалась к стене, ища опоры.
Но в чужих глазах вместо понимания и сочувствия, вместо принятия, праздновали триумф призрение и ненависть.
– Значит еще один бутылек?
– мужчина поднялся и навис надо мной большой, угрожающей скалой.
– Нет… - отрицательно качнула головой.
Неужели он не понял?
Нет, это стало ясно почти сразу, потому что Стас , скривившись, отвернулся и ушел, оставляя меня одну.
Ушел?
Я часто заморгала.
Он обещал. Обещал быть рядом. Всегда быть рядом.
А ведь я поверила!