В погоне за легендой
Шрифт:
— Твоя внешность будет привлекать слишком большое внимание в людных местах, — Мелиса потянула меня в ворота, на ходу убирая кошель.
— Но почему? Ведь эльфы не редкость, — я была раздосадована этим происшествием.
— Ребята правильно всё сказали. Ты ни эльф и не человек. Я тоже слышала, что полуэльфиек не существует. Полуэльфов сколько угодно, а полуэльфиек раз два и обчёлся. Накинь на голову капюшон и не снимай пока мы в городе. Мало ли кто привяжется.
— С чего ты взяла, что я полуэльфийка? — я насупилась ещё сильнее.
Уж не знаю, чего я злилась, ведь это могло быть вполне реально.
— Я сначала приняла тебя за эльфа, но потом присмотрелась. Ты двигаешься как человек, чувствуешь как человек. У тебя только внешность эльфийки, но сущность человека.
— Ну
Всё в нём было большое и безликое. Мне здесь не понравилось: плотно стоящие дома, серые стены, ровная мостовая, сквозь которую не пробивается даже травинка. Было ощущение ненатуральности. Даже люди были какие-то одинаковые.
Мелиса сразу направилась в центр. Вдоль центральной улицы дома были не такие скучные. Там селилась в основном элита — богатые торговцы, знать и губернатор. Девушка свернула к одному из домов.
Основательный дом, построен он был из дорогого кирпича. В нём, как пояснила Мелиса, жил знакомый гном, которому и был сделан заказ для атаманского сына. Гномы не любили селиться в городах. Настоящее гномье оружие достать было сложно, при этом цены на него были соответствующие. Но атаман близко был знаком с гномом, живущим в Криле. Как рассказала Мелиса, они в молодости вместе сражались и гном, которого, кстати, звали Коррес, поставлял разбойникам оружие с большой скидкой. Разбойничья деревенька, а как оказалось, была и такая, всегда пользовалась услугами гномьего оружия. Даже солдаты городской дружины не могли позволить себе такое дорогое оружие.
Мелиса постучала. Дверь открыла молодая гнома. Как и все из народа гномов, она была низкорослая, плотно сбитая фигурка, рыжие волосы и тёмно карие глаза. Гнома приветливо улыбнулась и пригласила пройти в дом.
— Привет Рейка, — поздоровалась Мелиса.
Она уже не раз бывала у Корреса и знала его дочку.
— Здравствуй Мел. Отец ждёт. Заказ давно готов.
Нас проводили в приемную. Дом был действительно богатый: ковры, картины и всё из дорогого материала. Признаться, я никогда не верила в жадность гномов, но, глядя на эти излишества, можно было представить, какую цену драл гном со своих клиентов.
Гнома оставила нас, и через пару минут нас принял хозяин дома. Ниже своей дочери, но такой же рыжий и кареглазый, борода коротко стрижена, что для гнома крайне странно, а одежда немного в копоти. Видимо мы оторвали его от работы. В руке гном нёс свёрток.
— День добрый, — приветствовал он нас.
— Вот, Коррес, хочу представить тебе Вильету, — Мелиса сделала жест в мою сторону. Я скинула капюшон.
— Ага, очень приятно, — гном смотрел на меня с нескрываемым любопытством, — всегда рад встречи с эльфом из рода Эльлонов.
— Как простите?
— Эльлонов я сказал. Был я знаком с одним из ваших. Молодой эльф, а кузнец отменный, даже со мной поспорить может, — гном одобрительно поцокал языком, видимо что-то вспоминая.
— Вы, наверное, ошиблись, — я знала, что это не могло быть правдой. Ну не могла я сразу же, как ушла от учителя, найти родных.
— Ну что вы юная особа я редко ошибаюсь. Семейный знак у вас на шее.
— Это родимое пятно? — недоверчиво переспросила я.
— Да. Я слыхал, что все эльфы рождаются с такими пятнами — магическими татуировками. У каждого рода узор разный, а одинаковый только у родных братьев и сестёр.
— А как вы определили, что я родственница именно вашего знакомого?
— Ну, я и говорю, что этот узор знак принадлежности к роду Эльлонов. Веточка гольриос — вьюнок такой, растёт на севере, — Коррес ухмыльнулся.
— А как зовут того эльфа, с которым вы знакомы? — я была ошарашена таким поворотом событий. Ну не верила я в это и всё.
— Эльлорин звать его. Он кузнец, как я уже говорил.
— Где он живёт?
— В Эльлод — эльфийской деревне, что у озера Кастал, — охотно подсказал гном. — Вот заказ для Маркуса, передавай ему привет. Извините, не могу задержаться. Работа, — он передал Мелисе свёрток и удалился.
— Пойдём, — сказала кошка, — нам надо перекусить и отправляться в дорогу.
— Да в дорогу, —
задумчиво повторила я……Мы сидели в трактире "У Саввы" и обедали. Трактир представлял собой большое помещение с кучей столов и скамеек, в углу у стены противоположной входу находилась стойка. Шустрые девушки разносили заказы посетителей. Здесь неплохо кормили, особенно после наколдованной еды, которую обычно «готовил» Реорал. У меня из головы не шло сообщение гнома о моей родне. Я не знала, как мне поступить: отыскать того эльфа, Эльлорина, или не стоит ворошить прошлое. Может, если я ворвусь в их жизнь, то всё испорчу. Вдруг они не хотят, что бы я, наконец, нашла их. Но мне очень хотелось найти мать и отца.
Я задумалась и не заметила, как Мелиса начала собираться.
— Ну, всё, пойдем.
— К-куда, — зевнула я.
— Как куда? Мы поели, пора ехать не рассиживаться же здесь, — ответила девушка.
— Да, но разве мы не отдохнём до завтра? — с надеждой спросила я.
— Мы и так, наверное, опоздаем.
— Что так срочно?
— Да к сожалению. Я думаю, мы даже купим лошадь, что бы добраться поскорей, — она кинула серебреную монетку, и мы отправились за лошадкой.
Лошадку мы выбирали не долго. Мелиса заплатила тридцать семь золотых за хорошую верховую кобылу палевого окраса. Так же пришлось купить еды на три дня.
К вечеру мы выехали из города, как я не убеждала Мелису, что в нём ночью безопаснее. Та только усмехалась и отмахивалась со словами, что зараза к заразе не пристанет. Первая ночь прошла спокойно. Весь следующий день мы болтали без умолку обсуждая и сравнивая наши интересы. Мелиса с каждым днём нравилась мне всё больше и больше. У меня никогда не было подруги, а теперь, кажется, появилась. У нас с ней было полное взаимопонимание, хотя и разные взгляды на жизнь. Мелиса вела себя более жестоко, я бы даже сказала стервозно, но на самом деле она была добрая и отзывчивая. Её поведение стало мне понятно, когда она рассказала свою историю.
— Я знала своих родителей, вернее отца. Отец мой был оборотнем, а мать обычным человеком. Им пришлось расстаться, когда мне ещё не было и года. Папа признался матушке в том, кто он есть, и она его бросила вместе с ребёнком.
— Она, наверное, сильно испугалась?
— Да, но это её не оправдывает. Папенька погоревал, но вскоре снова женился. Его новая жена знала, что он оборотень, и всё равно очень его любила. Меня она тоже полюбила, как родную дочь. Других детей у них так и не появилось. Когда мне было шесть лет, я уже превращалась в котёнка, но в то время я себя не контролировала, и у соседей стали пропадать куры и даже собаки. Так продолжалось полтора года. Ни отец, ни мачеха ничего не могли сделать. Такое часто случается с малышами. Когда селяне догадались, в чьём доме живёт «зло», они позвали инквизиторов. Мачеха успела надеть мне свой нательный крест, прежде чем их схватили. Отца и мачеху приговорили к сожжению на костре. Меня не тронули только из-за крестика. Считается, крещёные люди не могут быть оборотнями. Во время казни сестра мачехи закрыла мне лицо, и я ничего не видела. Зато я слышала, как хрустят ветки, стонет тётушка. Я почувствовала запах палёного мяса, затем вскрик и тишина. Никогда не забуду тот день, он до сих пор у меня перед глазами. Я стала жить у тётки, но она меня ненавидела из-за погибшей сестры. Она держала меня в подполе, иногда, когда меня выпускали, я уходила в лес и подолгу там бродила. У неё я не протянула и трёх месяцев. Однажды я попросту сбежала в лес. Там я знала каждое дерево, куст, травинку. Я прожила в лесу до тринадцати лет. Я стала диким зверем, редко становясь человеком, другие звери принимали меня за свою. Но однажды меня выследили и поймали разбойники. Мне повезло, иные бы надругались и прикончили, или продали в рабство, а эти были из благородных. Все бывшие рыцари, разорившиеся и промышляющие грабежом. Они завоевали моё доверие и многому меня научили: письму, чтению, некоторым языкам, географии, истории и немного военному делу. Я снова стала общаться с людьми. Вот уже шесть лет я считаю их своей семьёй. Они мои лучшие друзья и я хочу сделать всё возможное, что бы им больше не приходилось воровать.