В погоне за химерой
Шрифт:
– Всё это, конечно, хорошо, но, насколько я знаю, совместных детей у твоего отца с новой женой так и не было.
– Думаю, ты склонна во всём видеть наказания за грехи, – фыркнула Ксюша.
– Нет, я просто считаю, что за всё рано или поздно приходится платить. За счастье в том числе. Его можно заслужить, выстрадать, либо оно достаётся авансом, но заплатить всё же придётся.
– Господи, Вера, где ты нахваталась всей этой кармической хрени?! Посмотри вокруг, некоторым людям всё словно падает с небес: счастье, удача, деньги… И никаких страданий, мучений.
– Так ли, дорогая моя? Ты не можешь знать, чем эти люди расплачиваются за своё счастье, какой ценой оно им далось. Чужая душа – потёмки.
– По твоей логике получается, что если я счастлива сегодня, то завтра в наказание за моё счастье на меня обрушатся небеса. Не слишком ли?
– Ты всё не так поняла. Я хочу сказать, что ты можешь быть счастливой двумя путями. Первый путь – через пот, кровь и слёзы, ты должна работать над своим счастьем, создавать его, искать его, идти к нему, порой сквозь тернии, часто отказываясь от чего-то очень важного, это и есть твоя плата. Второй путь – счастье, построенное за счёт разрушения чужих судеб, за это вот счастье и приходится расплачиваться сполна потом.
– Ты поделила всё на чёрное и белое: так хорошо, а так плохо. А как же миллионы других оттенков? Как быть с ними? Иногда нельзя создать что-то новое, лучшее, не разрушив старое. Как понять, правильно и хорошо ли мы поступаем? – спросила Ксюша. – Мы не узнаем наверняка. Но мы это чувствуем, в глубине души мы чувствуем, хорошо или плохо мы поступаем. Другое дело то, что мы научились находить компромиссы со своей душой, закрывать глаза на очевидное.
После такого разговора подруги погрузились в свои размышления. И вот наконец Вере удалось поймать за хвост ту самую мысль, что ещё в самолёте не давала ей покоя. Она преодолела расстояние в несколько тысяч километров, покинула родной дом… Для чего??? Что она хочет найти в этом чужом городе? Счастье, ну конечно же, счастье! А что для неё есть счастье? Семья? Но ведь и одинокие люди бывают счастливы, посвящают себя любимому делу, путешествуют, открывают для себя новые горизонты. Может быть, рожать детей – это вообще не её удел. И тут Вера как никогда ясно осознала, что у неё нет ответа на этот вопрос. Одно она знала точно: прежде она не была счастлива, она была одинока, не любила свою работу, у неё не было близких по духу людей. Она чувствовала, что плывёт по течению и абсолютна равнодушна к происходящему вокруг. Итак, Вера приехала в Санкт-Петербург за тем, о чём не имела ни малейшего представления. За счастьем. Но, прежде чем она найдёт его, ей предстояло найти себя.
Глава 3
Принимая решение кардинально изменить привычный уклад жизни, Вера думала, что сможет избавиться от терзавших её боли и разочарования, но на деле вышло лишь на время отвлечься. Постепенно её стала накрывать тоска по родному дому, терзали сомнения и страхи в верности принятого решения. Пока в душе бушевала буря разрозненных эмоций, голос разума был не слышен. Сейчас же, когда всё немного поутихло, он отчаянно кричал Вере о безрассудности её поступка. В один миг оставить всё, что она строила годами: дом, работу, которая приносила приличный доход, побросать первые попавшиеся вещи в чемоданы и уехать на чужбину без каких-либо планов на будущее. Это самое отчаянное решение, принятое ею когда-либо.
Мысленно Вера отматывала плёнку произошедших событий назад, снова и снова прокручивая момент последней встречи с Андреем. Может быть, просто не стоило начинать этот разговор? Может, нужно было оставить всё как есть? Где-то она неверно разыграла свою карту. Нужно было подождать ещё немного. Усилием воли Вера возвращала себя к реальности. Она обманывала себя много лет. Не Андрей, не его обещания. Она сама делала это. Она верила в то, во что хотела верить. Хватит! Да, ей страшно. Да, она может ошибаться. Но решение уже принято. Вера понимала, что у неё всё ещё есть дорога назад. Она может хоть сейчас купить билет домой. Она также знала, что ждёт её там. А здесь её пугала неизвестность. Так почему бы не дать ей шанс? Может, судьба ещё приятно удивит её. Примерно по такой траектории двигались мысли Веры. Страхи, сомнения, надежды. Постепенно она погружалась в депрессию. Депрессия… Дисгармония души и проклятие человека разумного. Или же дар? Тёмное время перед рассветом.
К душевным страданиям присоединилась болезнь тела. Во время прогулки по Питеру Вера сильно промочила ноги, этого ей, не привыкшей к сырому климату, хватило, чтобы на несколько дней слечь в постель с температурой. Благо, что для того, чтобы вскипятить чайник, необязательно пользоваться общей кухней, можно сделать это не выходя из своей комнаты. В связи с чем необходимость общения
с соседями сократилась, и у Веры была возможность немного адаптироваться к новому образу жизни.В Павлодаре, прожив в своей квартире около восьми лет, Вера так и не удосужилась познакомиться с соседями. При встрече она вежливо здоровалась, но не более того. Она не знала их имён, не знала, на каком этаже и в какой квартире живут многие из них. К соседям по тамбуру она даже не успевала привыкнуть, так часто менялись квартиросъёмщики. Да и виделась она с ними крайне редко. В общем, традиция ходить к соседям за сахаром и солью, которая бытовала ещё в её детстве, канула в прошлое. И данная ситуация Веру вполне устраивала.
Но здесь всё было иначе. Естественные природные нужды заставляли Веру совершать вылазки из своей норы, и она уже знала, с кем делит крышу над головой. В одной из комнат проживали молодожёны, приятная молодая пара, которая на практике подтверждала, что с любимым и в шалаше рай. Вторую комнату занимала женщина лет тридцати пяти с шестилетним сынишкой Павликом, его сердитый голосок и слышала Вера за стеной в день своего заселения.
Мальчишка оказался именно такой, каким Вера себе его представляла: худенький, со взъерошенными волосами, озорной искоркой в глазах и любопытный до невозможности. Вера как-то сразу прониклась к нему симпатией и одновременно сочувствием к его матери. Наталья, впоследствии Вера узнала, что её зовут именно так, была измотанной, дёрганной и какой-то жалкой. Вера заметила, что с работы она возвращается уже затемно и иногда ложится спать, даже не поужинав. Павлик частенько оставался дома один, когда мама уходила на работу, должно быть, в эти дни его не с кем было оставить.
А в третьей комнате проживала хозяйка коммуналки, пожилая женщина, но с ней Вера ещё не познакомилась, так как на лето старушка уехала жить на дачу где-то под Питером. Так что её комната оставалась наглухо закрытой.
Ксюша все эти дни была занята на работе, она работала в праздничном агентстве дизайнером-оформителем, и как раз сейчас у них был серьёзный заказ на подготовку свадьбы. Так что Вера оставалась полноправной хозяйкой комнаты на весь день. Её мучил сильный кашель, временами от этих приступов она просто задыхалась. Как раз во время такого приступа она услышала тихий стук в дверь. Вера подошла к двери и, приоткрыв её, увидела свою молодую соседку.
– Привет! Я Настя, – у девушки была приятная добродушная улыбка.
– Привет! А я Вера, – она не понимала причину незваного визита соседки и была несколько удивлена.
– Ксюша сказала, что ты приболела. Да я и слышу, как сильно тебя мучает кашель. Вот я и подумала… Мне из деревни отец передал очень хороший мёд, он быстро поставит тебя на ноги. И мы с Павликом как раз пьём чай, может быть, ты присоединишься.
Вера была поражена и тронута заботой со стороны постороннего человека. И, конечно же, она не смогла отказаться. Она хотела прихватить что-нибудь вкусненькое с собой, но оказалось, что у неё ничего нет, так как в магазин из-за болезни она не спускалась, а Ксюше было просто не до этого. Так и пришлось идти с пустыми руками.
Вера зашла в маленькую кухоньку, где для неё на столе уже стояла огромная кружка горячего ароматного чая и баночка золотистого мёда. За столом сидела Настя в компании Павлика, соседского мальчугана.
– Паша опять сегодня остался дома, няня не может каждый день брать его к себе, у неё есть основная работа, а больше некому с ним посидеть. Вот я и развлекаю его, когда есть возможность, – сказала Настя. – А то совсем заскучал парнишка один.
А Павлик в это время с аппетитом уминал печенье, густо смазанное маслом, и исподтишка краем глаза изучал новую соседку. В очередной раз поймав взгляд малыша, Вера улыбнулась ему, и щёки Павлика смущённо зарозовели.
– Что ты делаешь, когда остаёшься дома один? —спросила Вера, чтобы завести беседу.
– Рисую, – ответил Павлик и замолчал. И тут вдруг его как будто прорвало: – Вчера мама купила мне новые карандаши, потому что свои старые я сгрыз, и у меня был разноцветный язык. А мама потом меня ругала за это. А вечером принесла новые. Но сказала, что если я и их съем, то больше она мне не станет покупать. – И он посмотрел на Веру, как бы ожидая её комментария по поводу съеденных карандашей.
– Ну… да, я тоже считаю, что тебе не стоит больше есть карандаши… Это не очень полезно для здоровья и… не особо-то и вкусно. – У Веры не было опыта общения с детьми, если не считать племянников, которых она видела всего несколько раз.