В плену Времени
Шрифт:
Мое бедственное положение спасли водные процедуры. Нет ничего приятнее прохладной ванны в жаркий летний день. Я пролежала в теплой воде более получаса, до тех пор, пока не остыла вода. Затем Мила помогла мне надеть сорочку и розовый пеньюар, распустила мои волосы и расстелила постель. Шелк сорочки приятно льнул к телу и холодил кожу. Как только горничная оставила меня в покое и с поклоном вышла из спальни, я с наслаждением растянулась на кровати и прикрыла глаза. Спать даже и не собиралась, но вот подумать обо всем мне не помешает. Но вместо того, чтобы думать о том, что меня ждет впереди, мои мысли невольно перекинулись на прошедшие события в моем времени. Только сейчас я осознала, как жутко скучаю по своим
… - Элька, с Днем Рождения! — радостно на всю квартиру заорала Машка, и прямо с порога прыгнула мне на шею.
— Желаем тебе здоровья, радости и удачи побольше, и, конечно же, ЛЮБВИ! — на одном дыхании выдала подруга.
Я едва удержалась на ногах и то благодаря тому, что вовремя оперлась спиной о стену в прихожей. На пороге за ней маячил Ромка. В руках он держал огромный букет розовато-кремовых роз в красивой розовой полиэтиленовой обертке и огромный торт.
— Тише, тише, Маша, ты меня задушишь, — прохрипела я в цепких объятиях своей подруги. — Главное — сессию сдать! Тогда будет мне и радость и удача…
Машка расцеловала меня в обе щеки и наконец-то оставила мою шею в покое. Теперь она суетливо снимала свою кожаную куртку и сапожки, о чем-то попутно болтая.
— Поздравила сама, дай другим поздравить, Маша, — послышался ворчливый голос Ромки из-за спины подруги.
Она посторонилась, и в прихожую полностью завалился наш довольный друг. Его лицо сияло как майское солнышко, что выглядело несколько странно, ведь лицо Ромки всегда хранило выражение деловитости и серьезности.
— С Днем Рождения, Эля, — Ромка никогда не терял своего спокойствия. — Это тебе тортик от нас.
Он вручил мне цветы и торт. Последний я тут же отдала Маше. Теперь была моя очередь визжать — получила в подарок любимые розы. Я по-дружески обняла и расцеловала друга от души. Вокруг нас прыгала Машка и весело заливалась смехом. Наше веселье прервала моя мама. Это ее голос послышался из большой комнаты:
— И долго ты будешь держать своих гостей в прихожей, Эля?
— Уже идем, мама! Проходите в комнату, ребята. Я сейчас, только цветы в воду поставлю.
Когда я набирала на кухне воду в вазочку, из комнаты доносились радостные голоса мамы, папы и моих самых лучших друзей. Ромка о чем-то степенно разговаривал с папой, а Машка болтала с мамой о женских штучках и хитростях. Когда я вошла в комнату, то все уже сидели за накрытым столом. Мама была такой красивой в своем кремовом платье и с новой стрижкой. Она постоянно улыбалась, а ее глаза сияли подобно двум изумрудам. Папа был как всегда неотразим в белой рубашке навыпуск и в светлых брюках. Он слегка располнел после сорока, но все еще оставался весьма интересным мужчиной. При моем появлении их лица приобрели напускное торжественное выражение. Меня затопило приятное чувство семейного тепла и уюта. Мои родители и друзья были такими радостными и счастливыми, что хотелось превратиться в птицу и взмыть высоко в небо.
— А вот и наша именинница! — воскликнул папа, его светлые глаза светились радостью и гордостью за меня. — Вот уже и двадцать лет моей дочери. Совсем взрослая стала… и красивая…
— Да, милый… Так быстро летят года… Еще совсем недавно Элечка была совсем крошкой, — отозвалась мама. — А сегодня, опять, двадцать пятое марта… Юбилей…
В этот момент раздался звонок в дверь. Обычная трель дверного звонка… Я не знаю,
но что-то было не так. Я застыла по средине комнаты и пыталась сообразить, что происходит не так.— Кто это мог быть? — удивленно спросила меня мать. — Эля, ты кого-то ждешь? Пригласила? Мне поставить еще один прибор?
— Нет, — удивленно отозвалась я и тут же напряглась. — Я никого не приглашала. Наверное, квартирой ошиблись.
И тут до меня дошло. Как же это возможно, в реальной жизни НЕ БЫЛО этого звонка. Не было и все тут. Под ложечкой возникло неприятное сосущее чувство. Не было даже этого разговора. Ведь после фразы мамы, я присела за стол, и мы начали праздновать юбилей, а тут такое происходит… Странно…
— Ты же знаешь, дочка, нашу традицию. Сегодня твой день — ты открываешь двери и отвечаешь на телефонные звонки. Скорее всего, это к тебе — поздравить, — отозвался папа.
— Неизвестный поклонник, — вставила мама и ухмыльнулась.
— Это Васька Харитонов, из параллельной группы, — предположила Машка. — Я знаю, он на тебя запал!
Мама и подруга переглянулись между собой и загадочно подмигнули друг другу как подружки. Ромка молчал, вперив взгляд в свою пустую тарелку, его глаза были абсолютно пусты. Папа же, сидя за столом, закурил. У меня голова пошла кругом. Мама спокойно смотрела, как отец курил в комнате и пускал колечки дыма в потолок, а звонок разрывался всевозможными трелями, будто кто-то за дверью не отпускает палец с пуговки звонка. Тревога закралась мне в душу. Мне стало не по себе…
Все присутствующие за столом расхохотались и хором сказали:
— Иди, иди…Эля…
Ноги стали ватными, а в желудке поселилось такое чувство, будто туда залили жидкий лед. Я развернулась на сто восемьдесят градусов и без оглядки кинулась бегом к входной двери. Холодеющей от страха рукой отворила дверь. На пороге — никого. Хотя за дверью даже коридора и самого подъезда не было. За ней сразу раскинулся знакомый переулок и арка в 1881 году. Сердце замерло, а ноги сами понесли меня за порог. Сзади послышался стук закрывающейся двери, и вот я снова стою под знакомой аркой и наблюдаю за выходящим из кареты "красавчиком". Все происходило так же как и все в прошлый раз, до того момента, как он внезапно обернулся ко мне лицом и его карие глаза жестко заглянули мне в душу. Я хотела отпрянуть за угол арки, но стояла и не могла пошевелить даже пальчиком, и ледяной ужас непробиваемым панцирем сковал меня.
— Ты никогда не получишь Часы Времени, состаришься и умрешь в этом веке! Слышишь, никогда не попадешь домой! Самозванка! Я тебя ненавижу! — прошипел сквозь белоснежные зубы незнакомец, он хищно оскалился и, клацнув зубами, отвернулся.
Его карие глаза смотрели на меня с такой злобой. Более не задерживаясь, парочка аристократов ушла в магазин, а я стояла посреди улицы.
— НЕТ! — это слово само вырвалось из горла, я открыла рот и, как рыба без воды, глотала ртом воздух.
В этот момент я чувствовала, что задыхаюсь, рванулась куда-то вперед. Воздух вокруг меня стал вязким, затем я дернулась посильнее, и проснулась…
Я лежала на кровати настоящей Габриэль, укутанная в легкое одеяло, а надо мной нависла обеспокоенная Мила со свечой в руке.
— Тише, тише, барышня. Это просто дурной сон, — шептала она и гладила мои волосы. — Вы так кричали… Просто жуть…
— Воды, — прохрипела я, проводя сухим языком по губам и содрогаясь от пережитого во сне ужаса.