В плену Левиафана
Шрифт:
Нет-нет, это не мамины пальцы, как бы Алексу ни хотелось думать обратное. Печенья и ванили нет и в помине, ни один из знакомых с детства запахов не забирается в нос. А если какие-нибудь и были, витали поблизости, они оказались скованными холодом и так и не смогли распуститься. Вот оно что — вселенский холод окружает Алекса со всех сторон! Ощущение холода возникло не сразу, еще секунду назад Алекс чувствовал себя вполне сносно, ничто не беспокоило его, кроме легких прикосновений пальцев к лицу. Не-маминых, ведь у мамы, как и у всех остальных людей на земле, их только десять. А для того чтобы разбудить Алекса, хватало и четырех: мизинец у подбородка, безымянный — у краешка губ, средний — на щеке, а указательный слегка щекочет ресницы. Теперь все по-другому, и пальцев не меньше сотни, они топчутся на лице, перебирают
Твой любящий муж Нанни.
Кто такой Нанни? Сотня пальцев становится все настойчивей, но Алекс не торопится открыть глаза. Зато приоткрывает губы (до сих пор они были плотно сомкнуты), — пальцы сразу же устремляются в укрытие, теряя силу и напор. А на языке остается привкус талой воды.
Снег, ну конечно же!
Снег сыпался не с неба — он летел отовсюду, проскальзывал откуда-то сбоку, снизу, скручивался в спирали — Алекс успел насчитать с десяток маленьких снежных торнадо, пляшущих перед лицом. Поначалу ничего, кроме снега, видно не было, хотя темнота еще не спустилась. В такую метель трудно определить, в каком времени суток ты застрял. Все окутано серой пеленой, сквозь которую едва проступают очертания пейзажа. И тем не менее Алекс увидел часть усеянной камнями тропы. Кажется, он шел именно по ней. Следом за двумя военными, которых принял за спасателей. Военные скрылись в маленькой сторожке, что было потом?
Как бы ни напрягал он память, вспомнить так и не удалось. Да еще эта боль в плече — откуда она? Должно быть, Алекс бросился следом за теми двумя, но поскользнулся, ушиб плечо и потерял сознание. Как долго он находился в беспамятстве? Если судить по снегу, налипшему на лицо и одежду, — довольно долго. И счастье, что он не свалился вниз, в ущелье. Счастье, что он не замерз насмерть. Нужно подниматься и идти…
Куда?
Последнее, что зафиксировалось в мозгу, — спина того парня, что поднял руку, приглашая последовать за ним. Значит, он видел Алекса. Но не посчитал нужным вернуться, поинтересоваться: что же произошло. Как здесь, на пустынной, мало приспособленной для прогулок тропе оказался человек? Куда он направлялся? Алекс бы так не поступил. И никто из знакомых Алекса так бы не поступил. А уж тем более военный, призванный защищать мирное население в час опасности. Кто были те двое и почему они не вернулись за ним?
Алекс теряется в догадках.
Почему здесь вообще оказались военные? Потому что идет спасательная операция.
И эта операция как-то связана с ним. Ну да. Вчера ночью Алекс получил сигнал о помощи, его послал Лео, метеоролог. Потом был путь на вершину, телефон Кьяры, найденный в снегу, пустой и мрачный дом. Почти пустой, если не считать его обездвиженного хранителя по имени Себастьян. Дом накрыло лавиной, ее отголоски дошли до К. — вот чем объясняется присутствие военных на тропе.
Но они повели себя алогично.
Или они — не те, за кого их принял Алекс.
Он упустил что-то важное. То, о чем не хочется вспоминать, но все равно придется вспомнить: тело Джан-Франко — в ванной на втором этаже. Если перевернуть один из маленьких снежных торнадо, он будет выглядеть точь-в-точь как Джан-Франко, чьи сведенные вместе ноги и широкие плечи образуют что-то вроде равнобедренного треугольника.
Конечно, это весьма приблизительный треугольник — из-за мертвой головы, которая покоилась на полу душевой кабинки. Голова здесь — совершенно ненужный элемент.
Голову Алекса тоже можно считать ненужным элементом, она плохо соображает. И хранит в себе множество ненужных вещей и неясных воспоминаний. Прежде чем Алекс был разбужен метелью, ему снился сон. Обычно сны продавца рубашек выглядят так же уныло, как и его работа. И так же мало населены, как и магазинчик, в котором никогда не бывает столпотворения. В снах Алекса навещают лишь те, о ком он думает чаще всего, — сестра, родители, комиссар Рекс и его напарники, кое-кто из горожан, Джан-Франко, Ольга. Да еще девушки, крутившие с ним любовь: у них одно лицо на всех. Да еще Лео, он так долго занимал воображение Алекса, что его появление в снах совершенно неудивительно. Никто из персонажей Алексовых снов не летает, никто не глотает шпаги и не показывает карточные
фокусы. Чем конкретно заняты Лео, Кьяра и все остальные, Алекс сказать не может, наверное, тем же, что и в реальной жизни: Лео наблюдает за погодой, Кьяра — за психопатами, Джан-Франко — за порядком в баре, Ольга — за порядком на столах. Девушки катаются на сноубордах и на самом Алексе (и тогда в снах появляется робкая эротическая составляющая). Ну а Алекс находится в непосредственной близости от своего товара: раскладывает рубашки по полкам, вяжет узлы на галстуках (он большой мастер вязать самые разнообразные узлы), сверяет артикулы. Да-да, вот такие бескрылые у Алекса сны! Но, как ни странно, именно рубашки вносят в них существенное разнообразие. Любую из сновидческих рубашек, переселись они в действительность, Алекс купил бы первым: из-за удивительной, постоянно меняющейся расцветки. Из-за фигурок людей и животных, которые перемещаются от воротника к рукавам и дальше — к передним планкам. В этих постоянных перемещениях присутствует тайный смысл, и — если бы Алекс был чуть поумнее — он обязательно разгадал бы его.Рубашка может обернуться змеей, а может — китайским драконом или каким-нибудь другим невиданным существом, ему самое место в средневековом бестиарии. Рубашки — морские колокола и рубашки — летучие голландцы, рубашки — карточные валеты и рубашки — ярмарочные аттракционы — список можно множить и множить. Однажды ему явилась рубашка, из рукава которой выглядывала белокурая головка Мэрилин Монро. Но показаться полностью Мэрилин не пожелала, отчего Алекс даже расстроился.
В его нынешнем, предшествовавшем снегу, сне не было никого из знакомых. В нем не было Мэрилин, китайских драконов и рубашек тоже.
Зато был свитер.
Алекс хорошо помнит этот свитер, толстый и грубый. И еще — солдатскую пилотку, засыпанную песком. Такого песка в окрестностях К. днем с огнем не сыщешь, это песок совсем другой страны. И даже другого континента: все песчинки мелкие, с красноватым отливом.
У снега, который он безуспешно пытается стряхнуть с лица и ладоней, такой же оттенок.
Можно было бы и удивиться этому природному явлению, если бы сразу не выяснилась его причина: рана на ладони. При ближайшем рассмотрении рана оказалась глубоким порезом. Очевидно, падая, Алекс задел рукой острую поверхность камня; камней здесь множество и не все из них — голыши.
Рана не саднила и вообще никак не давала знать о себе. Молодой человек отнес это на счет холода, притупляющего все чувства и инстинкты, кроме инстинкта самосохранения. Последний подсказывал Алексу: нужно подниматься. Идти. Двигаться — иначе снова можно впасть в спячку, и на этот раз она окажется фатальной.
Метрах в двадцати Алекс заметил сторожку (ту самую, в которой скрылись солдаты) — что ж, туда он и направится. Там можно переждать непогоду, а заодно подумать, что делать дальше. И о многих других вещах тоже. Например, почему он не помнит, как поскользнулся и упал? И как умудрился заснуть и даже увидеть сон? И те два парня в солдатской униформе — почему они не вернулись за ним?
Алекс поднялся и, прежде чем двинуться по тропе, бросил прощальный взгляд на свое временное пристанище. Это была своеобразная ниша у подножия скалы, с тропы она может быть и не видна. Следовательно, для всех, находящихся вблизи сторожки, не был виден и Алекс. Объяснение хиловато, но — за неимением других — можно остановиться и на нем.
Через минуту он уже подходил к строению.
А подойдя, удивился: сторожка выглядела совсем не так, как часом раньше. Или… Как долго он спал? Неважно. Важно лишь то, что Алекс точно помнил: она сложена из камней. Теперь же стена, обращенная к нему, оказалась обшита сайдингом, хотя общий абрис небольшого здания почти не изменился. Когда зрение изменило ему — до падения на тропе или сейчас?
Вместо того чтобы подняться на низкое крыльцо, он сделал еще несколько шагов вперед и заглянул за угол. Ничего интересного там не обнаружилось, кроме нескольких невысоких железных столбов и троса, протянутого между ними. Такие заграждения ставятся в непосредственной близости от ущелий, вдоль горных троп, и предохраняют от возможного падения вниз. Они сопровождали Алекса при подъеме в «Левиафан» — в самых узких и опасных местах. Выходит, это тоже опасное место.
Алекс повертел головой, стараясь рассмотреть, куда ведет тропа, и с удивлением обнаружил скалы, обступившие сторожку с трех сторон. Тропа заканчивалась именно здесь, на маленьком пятачке, у сторожки.