В объятьях зверя
Шрифт:
— Не думал, что вы со Стефаном любите пожёстче, — девушка вздрогнула, вдруг услышав за спиной насмешливый голос, полный уже знакомой самоуверенности.
Обернувшись, она увидела не кого иного, как Деймона. Он вернулся в Нью-Йорк неожиданно, кажется, даже для самого Стефана и, по собственным словам, теперь собирался в этом городе жить. Теперь в доме своего двоюродного брата он был частым гостем, и его присутствие подводило Елену ещё ближе к грани с безумием.
— Ты о чём? — заикаясь, пробормотала она, почувствовав, как у неё похолодели руки.
Деймон приблизился к ней, и в следующее мгновение она ощутила на плече прикосновение его тёплых пальцев. Сальваторе
— БДСМ увлекаетесь? — усмехнулся Деймон, склонив голову набок, скрестив руки на груди и оперевшись на комод. – Неожиданно.
Следы побоев не видел никто, кроме Аларика и охранников. И в этот момент у Елены, словно вспышка молнии, промелькнула мысль о том, что, может быть… Нет, рассказать всё Деймону? Довериться ему? Абсурд, верх глупости и безрассудности. Стоит только раз посмотреть в эти ледяные голубые глаза, чтобы понять: ему нет дела до чужой боли, ему интересны только его чувства. Да и поверит ли он ей?
— Хотя, если честно, когда я смотрю на тебя, мне тоже хочется поэкспериментировать.
Сальваторе вновь без труда преодолел расстояние, которое разделяло их с Еленой, и прижал её своим весом к стене, одной рукой коснувшись её шеи, а губами коснувшись щеки. Елена подалась вперёд и оттолкнула брюнета.
— Оставь меня в покое! — воскликнула она. — Я же просила тебя ещё в прошлый раз…
Деймон рассмеялся.
— Ты правда поверила в то, что я просто «промахнулся»? — с искренним недоумением спросил он. — У вас дома что, принято хватать тебя за задницу кому-то, кроме Стефана? — с каким-то снисходительным пренебрежением фыркнул мужчина.
Гилберт почувствовала, как у неё начинают гореть щёки.
— Озабоченный ублюдок, — прошипела она, подняв на него полный ненависти взгляд.
Теперь Елена не боялась смотреть ему в глаза: сейчас в её жизни происходили вещи куда более страшные.
— Елена, любить секс — это ещё не озабоченность, — закатив глаза, сказал Деймон. — Не понимаю, как у вас ребёнок-то появился с таким отношением к этому? Нимб не поджимает, а?
Елене было мерзко выслушивать всё это. В этом доме она начала чувствовать себя загнанным зверьком в клетке, откуда невозможно было найти выход.
— Что тебе нужно от меня? — прошептала она, чувствуя, как её начинает трясти.
— А ты сама до сих пор не поняла?
— Я жена твоего двоюродного брата, — с отвращением сквозь зубы процедила она. — Тебе самому-то не противно?
В этот же момент Елена подумала, что это был очень глупый вопрос: совестливость, стыд — таких слов этот человек явно не знал. Кажется, старший Сальваторе подумал так же, потому что не смог сдержать смешок.
— Елена, не хочу хвастаться, но за всю мою жизнь мне ещё не отказывала ни одна девушка. Так что у тебя два варианта: либо уже скоро ты будешь царапать мне спину и кричать моё имя, либо ты нихера не девушка. На мужика ты не похожа, — разведя руками, сказал Деймон. — Так что первый вариант развития событий, конечно, более вероятен.
— Этого не будет, — с невероятной злобой произнесла она.
— В твоих же интересах, чтобы это произошло добровольно, — ответил Деймон. — Я всегда беру своё, — шепнул он, наклонившись к ней, и его горячее дыхание обожгло мочку её уха. Вопреки всему, физиология взяла своё, и тело откликнулось: кожа в следующую секунду покрылась мурашками, и, увидев это, Деймон самодовольно хмыкнул. — Запомни это, котёнок.
Из
коридора послышались голоса Тайлера и Энзо, и Деймон вышел из комнаты, оставив Елену один на один со своим страхом и болью. Она устало опустилась на кровать и, закрыв лицо ладонями, почувствовала, как по щекам текут солёные горячие слёзы. Она понимала, что Деймон точно не оставит её в покое и рано или поздно добьётся своего.В голове была только одна мысль: «Господи, пожалуйста, избавь меня от этого всего…»
Стефан проснулся от прикосновения тёплого ветра, которое ощутил на своих щеках. Открыв глаза и оглянувшись, он увидел, что находится в каком-то чудесном саду: вокруг всё цвело, отовсюду доносился приятный нежный запах жасмина, на цветы садились удивительной красоты бабочки. Было очень светло: солнце достигло своего зенита.
— Здравствуй, сынок, — услышал он позади себя звонкий и до боли знакомый голос, и сердце замерло.
Стефан обернулся и увидел их.
Отца и мать… Нет, любимых маму и папу, как он всегда их называл. Улыбающиеся и счастливые, такие же молодые, как двенадцать лет назад.
— Мама… Папа… — выдохнул парень, не веря своим глазам.
Лили и Джузеппе подошли к нему, и мать с улыбкой коснулась ладонями щёк сына.
— Как же ты похож на отца… — прошептала она, и на глазах у неё заблестели слёзы.
— Я всегда знал, что мой сын, мой наследник будет похож на меня, — не без доли удовлетворённости и с необычайной гордостью сказал Джузеппе.
— Я так по вам скучал, боже…
Стефан кинулся в объятья родителей, стараясь обнять их обоих. Как же отрадно было спустя двенадцать лет вновь ощущать их тепло, слышать их голос, смотреть в их глаза!..
— Мы тоже очень скучали, Стефан, — произнёс отец, поджав губы, и парню показалось, что его голос дрогнул.
— Где мы? — спросил парень. — Где мне вас найти?..
— Ты сам увидишь. Пойдём, прогуляемся, — Джузеппе кивнул в сторону.
Они вышли из сада, и взору Стефана открылась набережная: многолюдная, суетливая, с криками чаек и доносящимся шумом прибоя, звонками велосипедов, проезжающих мимо. Как в детстве. Многие небоскрёбы ещё были в стадии постройки, а машин, припаркованных неподалёку, было раз в пять меньше, чем в любом другом квартале Нью-Йорка сейчас.
— Ну, узнаёшь? — улыбнулась Лили.
Стефан изумлённо оглядывался вокруг и понимал, что находится в Нью-Йорке, но будто бы вернувшись лет на двадцать назад: именно так выглядел город, когда ему было не больше десяти.
— Это Нью-Йорк… Но только восьмидесятых годов… — прошептал он.
— Да, — кивнул Джузеппе. — Это твоё детство, Стефан.
— Тебе было больно, — сказала Лили, коснувшись руки сына. — И ты хотел вернуться в это время… Смотри: сейчас это всё для тебя. Остановись на мгновение. Переведи дух. И успокойся. Мы с тобой. Тебе больше не будет больно.
— И пока… Расскажи нам всё, — попросил отец. — Скажи всё, что ты хотел сказать.
Стефан на мгновение будто бы застыл, не веря, что теперь у него есть возможность хотя бы немного времени провести с родителями. Он не знал, что сказать, но озвучил первую мысль, которая появилась у него в голове и была самой искренней.
— У вас теперь есть внучка, — выдохнул он.
Лили и Джузеппе широко улыбнулись.
— Она твоя копия, мам.
— Мы видели, каким счастливым ты был, когда она родилась, — сказал отец, и Стефан понял: родители действительно были рядом с ним всё это время. Возможно, они знали не всё о его жизни, но это было и неважно: он им обязательно расскажет.