В объятиях прошлого

Эпизод 1 | «Я могу заверить юных леди, что пришел сюда, готовый восхищаться ими».

Констанция то и дело переходила на бег. Вообще-то, она не планировала становиться жертвой Джека Потрошителя: когда все началось, это она была охотницей, а он — целью. В какой же момент хищник и добыча поменялись местами?

Под ногами шипел мелкий дождь, сделавший набережную Мойки почти черной, чуть вдали шпиль Адмиралтейства горел золотом на фоне тяжелых, неправдоподобно синих туч. Констанция свернула

на Гороховую, оставив Красный мост позади.

Ловец нагрелся, предупредив о близости Потрошителя, но преследователя видно не было.

«Так не пойдет, — подумала Констанция и чуть замедлилась, чтобы серийный убийца сумел сократить дистанцию, — наверное, запыхался, пока бежал от самой Дворцовой, вот и отстал».

Однако из-за угла так никто и не вынырнул, тогда как ловец — томик без иллюстраций и надписей — стал горячим.

«А это совсем нехорошо…» — на этой мысли ей зажали рот, затянули в подворотню и прижали спиной к стене.

Перережь Джек горло Констанции сразу, это сильно подпортило бы ей статистику в конце месяца.

Разумеется, героическая смерть при исполнении могла повысить статус в глазах коллег, но такой способ восхищать окружающих казался излишне драматичным.

Но этот Потрошитель по сюжету сперва душил жертв и только потом брался за скальпель. Сильные мокрые пальцы сдавили Констанции горло, и она инстинктивно схватилась за мощные, жилистые запястья. Ловец, который она сумела удержать в онемевших пальцах, соприкоснулся с Джеком. Тиски на шее Констанции тут же ослабли, по рукам и лицу Потрошителя побежали буквы, строчки, абзацы, которые уже скоро слились в единое черное пятно. Джек сперва потускнел, затем чуть засветился. В следующее мгновение его затянуло в ловец. По еще недавно пустой книге прошла легкая вибрация, на чуть потертой коже появилось имя пойманного персонажа и название книги, из которой маньяк проник в современный Петербург.

Влажный октябрьский воздух показался Констанции пьянящим, сладким нектаром, моросящий дождь — благословением, а недавно выкрашенный в желтый двор-колодец — произведением архитектурного искусства. Пару минут она стояла там, прислонившись к шершавой штукатурке, стараясь успокоить колотящееся сердце и унять дрожь. Наконец, совладав с собой, Констанция открыла приложение такси — после такой хорошей охоты можно было и отдохнуть в бизнес-классе.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но это третий Потрошитель за неделю. Такое постоянство подозрительно пахнет, дорогуша… — тонкие губы архивариуса Нинели Владленовны недовольно сжались, из-за чего можно было подумать, она откажется принимать ловец.

Но это была лишь игра, и обе знали свои роли в этих маленьких спектаклях: Нинель Владленовна изображала подозрительность или недовольство, Констанция иронично отражала беззлобные атаки.

— Вы теперь во всем видите обман? — книга проскользила по библиотечной стойке прямо в руки архивариуса. — Откуда такое недоверие к людям?

— Из жизненного опыта, Непейвода, из жизненного опыта.

Нинель Владленовна ненатурально вздохнула, подхватила ловец сухими желтоватыми пальцами. На ее немолодом лице читалось наигранно-трагичное выражение.

— Вы как будто первый день в Библиотеке, — покачала головой Констанция. —

Вышел новый бестселлер, я уже трижды ловила главного преступника. И не я одна. Поверьте, если бы я сама выбирала, на кого охотиться, это был бы какой-нибудь Обломов или Манилов. Но, видимо, они не вызывают у читателей столько эмоций, сколько этот проклятый маньяк.

Накладные ресницы почти скрыли пронзительные голубые глаза в подозрительном прищуре. Архивариус подалась вперед, отчего библиотечная стойка тихонько скрипнула.

Здание Библиотеки достроили меньше двух десятилетий назад, но тут поскрипывало все: паркетные полы, высокие деревянные двери, столы, картотеки, стеллажи с книгами. Констанция мысленно называла эти звуки голосом петербургского департамента и считала, что они создавали особую уютную атмосферу, выгодно отличающую питерскую Библиотеку имени Книжникова от центрального аппарата в Москве. В последнем она проработала три года, но, лишь вернувшись в родные стены, осознала, как скучала по здешнему потертому шику, удивительно гармонично сочетающемуся с советской монументальностью.

— Смотри мне, — Нинель Владленовна пригрозила пальцем с ногтем, покрытым ярко-малиновым лаком, — я поставила на Арта, поэтому ты под моим неусыпным контролем.

Она отличалась грубоватым юмором, но сердце было добрым. Тот год, что Констанция провела здесь в качестве стажера, архивариус неизменно поддерживала ее, молодую книжницу, так отчаянно пытающуюся все сделать правильно, но так часто совершавшую ошибки. Поэтому даже ставка в пользу соперника не вызвала обиды. В конце концов, любые деньги, поставленные на противника, повышали ценность победы.

— Вы сами приняли решение поставить на фаворита, — невозмутимо ответила Констанция, — но не подумали, что это старая, загнанная лошадь. Посмотрите на более мудрых коллег, которые поставили на молодую, многообещающую кандидатуру.

— Молодая кобыла имеет больше характера, чем сил, — раздался мягкий мужской голос с заметным акцентом.

Дверь Архива Констанция за собой не закрывала, поэтому та не скрипнула, однако паркет отозвался тихим «мяу» на первый же шаг вошедшего коллеги.

Констанция закатила глаза прежде, чем обернулась к нему.

— В длинной же гонке дисциплина более важна, чем энтузиазм и горячность, — заявил приблизившийся к стойке Архива Артур Кинг.

Именно «Артур», с ударением на «А», если не хочется наблюдать, как кривится обычно учтивое лицо.

— Надейтесь на это, Артур, — снисходительно ответила Констанция, похлопав его по плечу, а затем указала на ловец: — Это третий, не так ли? Кажется, октябрь не ваш месяц.

Он положил книгу на стойку, и Нинель Владленовна схватила пухлый томик не просто охотно, но даже будто бы жадно. Оно и понятно: Констанция пока немного обгоняла Кинга по количеству пойманных персонажей.

— Еще лишь десятое число. Пока темп действительно неторопливый, не вижу ни одной причины спешить, — откликнулся он. — Однако вы правы, мой средний результат гораздо лучше. Вы и сами знаете, — он издал неискренний смешок, — ведь всему, что умеете, научились из меня.

Констанция обнажила зубы, но вряд ли получилось похоже на улыбку:

— «От» вас. «От», — и, прежде чем Артур успел отреагировать, продолжила. — Но стажером я была всего лишь год, а вот две благодарности и фото на доске почета я получила без вашей помощи.