В небе над звёздами
Шрифт:
— Что за бред? Ты КТО вообще?
«А ты КТО?»… Пауза — секунды три. «Вот и я — тоже…»
Минуло еще секунд, наверное, одиннадцать. В молчании. Спустя это время до него и дошло. Окончательно.
— М-ммм-м!! Уфгх-х-кхбл… — это он заявил уже сразу после…
«Ну вот, понял, наконец»
«Да, ты вампир. Именно он и есть, ты правильно всё понял, словами можешь не переспрашивать. Что же, теперь — такой вот ты, да…»…
«Какого же… хрена!», «Сплю», «Спятил», … … … — затем еще череда неких сторонних мыслеконструкций — разных по длине — проносилась у него в голове в следующие пять, может быть семь, секунд…
Новая мысль, пришедшая к нему секунде на девятой, его почему-то порадовала:
«Да
От восхищения этим новым осознанием у него, наверное, перехватило — бы, дыхание… Он тут же перешел в наступление: «Э-э-й, там!!! Эй, вы, там, у операционного стола!!! Я жив, ребя-а-а-та!! Врубайте свои дефибрилляторы!! Я ту-у-т!!!! Э-э-у-у-у-у!! Поспешите!! Не скупитесь на вольтаж!!! Эй, вы-ы-ы-ы-ы-ы!!! (ы-ы-ы-ы-ы-ы!!! Ы-а-э-ы-ы-ы…)…». Ну и прочее, в таком духе — с минуту, может быть, полторы…
Всё же в какой-то момент он утомился. И замолчав, как-то вдруг сразу — не выстраивая особо никаких словесных формулировок внутри своего рассудка — потребовал ответа у новой знакомой… «Эй, слышите меня??» — мол — «Вы, вы, ага…» — только и пронеслось в мозгу.
«Всё изложил, да?» — спросил всё тот же голос. «Минута и девятнадцать с половиной секунд… Ну, почти как обычно. И матом ты почти не ругался — один раз только. Хорошо, молодец!!». Почему-то ему показалось, что обладательница этого мягкого голосочка улыбается…
«Ну, вот как-то так пока. Но это — пока!!» — всё еще не желая быть полностью спокойным, постулировал он.
«Да не в коме ты, успокойся. Ты дома у себя. Из комы ты не вышел бы. Ну, или точнее, так: ты не сразу, но всё же вышел из неё, из комы-то этой своей… Позже немного. Пришлось помогать… Ты не умер, не бойся. Жив, не переживай. Всё нормально. Пока, по крайней мере…»
«Так вот, значит… Ух ты, чёрт… А…. ну… впрочем… ладно; ладно. Отлично, чего там… Спрашивать и не знаю о чём уж, получается… Эх… Жаль, что не сплю всё-таки…»
«Да, жаль» — прозвучало в голове «в ответ»… Ему показалось, что тон ответчицы печален, неподдельно и…
«Я здорово вляпался, да?»…
«Да как сказать… Да, вообще-то… Но ты носа не вешай. Мы что-нибудь придумаем, ага?»…
— …
«Ну вот, хорошо…».
— …
«Правильно, молодец, помолчи, помолчи пока…».
«Да, надо бы мне заткнуться… На некоторое время. Извини…»
«Ничего, в порядке всё… До связи, или как, да?
«Угу». «Хотя нет… Постой, погоди… Меня обязательно было…м-м-м…»
«Кусать?».
«Ну… да. Кусать, стало быть… Да? Обязательно?»
«Нет, но… Вообще-то… Да — да, обязательно…»
«А почему?»
«Ну, ты бы… Умер бы ты.»
«А это не лучше? Именно для меня — не лучше было бы… умереть?»
«Нет… Для тебя… Понимаешь… Ты бы… Именно ты бы, вот… В общем, ты не туда бы попал… Как-то так.».
«В ад, что ли, да?»
«Ну, вы часто так это называете… Да. Туда…»
«Я грешник, видимо, да? Крепко плохи дела?»
«Все грешники. Люди же… И у всех — дела не так чтобы уж… хороши»
«И исключений нет?»
«Нет. Пока нет…»
«А будут?»
«Будут, куда вы денетесь…». Ему опять показалось, что она улыбается.
«Понял я. Конец связи» — и он почему-то тоже улыбнулся — в ответ…
***
Проснулся он уже ночью. Спал ли он? Видимо да, спал. С момента прекращения «разговора» он больше ничего не помнил. Значит — уснул. Что-то было не так. Ему было плохо. Ныло всё тело. Еще несколько секунд спустя он понял, что у него озноб. Колотило здорово. И еще прилично пекло… Такая вот необычная «связка» двух почти противоположных ощущений… Отвратительная и не бог весть, откуда возникшая. Он уже знал — почему-то — что дальше непременно будет еще хуже. Припомнилось и сновидение. Он — по горло в густой красной жидкости и голова, которая воздымается над «озером», от боли раскалывается
на фрагменты. Озноб и жар в сновидении тоже присутствовали, ощущала их, правда, одна только голова… «Сейчас, вроде как, не так погано, как во сне… Телом это проще ощущать, чем одной башкой…»…«Что мне делать?!»
«Молока выпей» — тут же оформилось в голове. Это не был голос вечерней собеседницы. На этот раз звук голоса был собственным — обычная мысль.
Он хотел встать. Получилось плохо: попытавшись одним движением принять привычное полусидячее положение, он понял, что сил у него для этого недостаточно. Тогда он рванул еще раз и опять — впустую… Озноб по телу почти сразу заметно усилился. Жар подступил к голове и практически одновременно с ним из глубины черепа стал «выползать» и озноб — «заколотило» теперь и голову… К тому же — вмиг заломило от боли виски — один за другим, а потом… Разламывающая боль пронизала уже всё тело — поползла сначала медренно, а затем — стремительно.
«…ть твою…».
Однако сдаваться он не стал — только простонал, тихо и протяжно, поскольку стерпеть боль у него не вышло. Больно! Почти не пытаясь расслабиться, он подал мозгу импульс на движение влево и слетел с кровати на пол. Получилось резче, чем он ожидал. Приземление было ужасным. Он закричал, но быстро умолк. «Так, я лежу…». «Что дальше?». «Доползти до холодильника»…
Он попробовал двигаться… Не тут-то было. Перевернуться со спины на живот не выходило — он словно бы прилип к полу и всё что ему оставалось — это смотреть в потолок. Он так бы и делал, если бы не боль, которая стала почему-то пульсирующей, жаля его от тупого ниспадания до пика раз в два-три мгновения — секунды… «Пики» эти — острые — раскаленные и жаляще-вкручивающие — с каждым циклом всё выше и горячее, а «спады» боли нисколько не прекращают, превращая ее всего лишь в тупую, обволакивающую и вязкую, липкую… Он вдруг перестал видеть. Миг, еще один, и еще: он снова не может не кричать, только теперь кричать не удается: боль настолько сильна, что он попросту не в силах произнести ни звука… На живот словно бы взгромоздили — нет, скорее раскатали по нему — пятисоткилограммовую плиту… Всё бы ничего (!), но «плита» начинает разогреваться и втекать в него, одновременно растягиваясь внутри тела, кромками пробивая себе путь — к груди, рукам, ногам, а потом — шее, отчего позвоночник, кажется, «вытягивается» в ровную струну, игнорируя отныне свои естественные изгибы… Так… Секунды явно отказываются походить одна на другую и спустя еще несколько мгновений он чувствует судороги: сначала — голова, шея, затем конечности — руки и ноги, до этого безвольно «вклеенные» в пол… А еще через миг-другой он почувствовал кости: теперь он точно знал, сколько у него их в скелете. Казалось, они решили пообщаться между собой теснее, чем самые близкие друзья: сначала затеяли тереться друг о друга суставными поверхностями, а затем стали попросту вонзаться одна в другую — попарно и более, пока, наконец, не впились все и одновременно во все. Сознания он не утрачивал: не шевелясь лежал с широко раскрытыми, ничего не видящими глазами. Самым ошеломляюще ужасным было то, что он отлично соображал: мыслепоток не утратил скорости и глубины, ему всё время неслись в голову самые разнообразные мысли — целиком и отдельными смыслофрагментными конструкциями — каждая такая мыслеформа жалила ничуть не хуже, а даже лучше и точнее, чем физические проявления мучений: ему хотелось тишины, однако скорость мышления и не думала замедляться, а напротив — ускорялась всё быстрее с каждой секундой, вонзая свои иглы — предложения, словосочетания, отдельные слова — чаще и чаще, и с каждым разом — глубже. «Мне конец» — понял он. Мысль эта пришла не словами, а ощущением. «Скорее бы» — постулировалось вдогонку…
Сколько всё это продолжалось — неизвестно…
Когда он в очередной раз смог видеть, холодильник с распахнутой дверцей находился от него, лежащего на полу, примерно на расстоянии вытянутой руки. Он, кажется, пришел в себя только благодаря свежести, доносящейся из продуктовой камеры… Ему дико хотелось пить. Еще он понял, что лежит на животе, а руки вытянуты вперед: ладони касаются пола, который кажется очень теплым, едва ли ни горячим. Или это он так похолодел? Холодильник по обыкновению практически пуст, если не считать десятка яиц на дверце, початого пакета молока, нескольких пакетиков с комбинированными специями, двух коробочек лапши быстрого приготовления, солонки с солью, пол-литровой бутылки подсолнечного масла и пачки сахара-рафинада.