В мире звезд
Шрифт:
Потом они стали подниматься выше, дошли до актеров средней руки, которые играли в сериалах и фильмах, которые, скорее всего, останутся известны очень немногим, или, наоборот, мелькали в супербоевиках, фильмах-катастрофах и драмах, задерживаясь в кадре минут на пять.
Это были в большинстве своем обычные люди с обычными человеческими проблемами, но и у них была та же киноболезнь: они страстно мечтали добиться в своем деле успеха, и по разным причинам успех обходил их стороной.
Вперемешку с этими историями, которые, казалось, проникали Дженнифер под кожу, как иглы, путались мысли об Эдварде. Временами она так уставала, что не хватало
Но не было дня, когда бы Дженнифер забыла об Эдварде. Он постоянно присутствовал в ее мыслях. Если на рабочем столе в рамке стоит фотография, на нее можно смотреть или не смотреть — но ты все равно будешь знать, что она там есть, потому что помимо твоей воли боковое зрение будет вписывать ее в порядок вещей. А тем более — когда на фотографии лицо, к которому хочется и хочется возвращаться взглядом.
Дженнифер сидела в итальянском ресторанчике в Беверли-Хиллс и задумчиво жевала пиццу. Пицца была вкусная. Сочные помидоры таяли во рту, вкус горячего сыра восхитительно соединялся с хрустящими колечками лука, и мясо благоухало в этой симфонии очень нежно.
Гай сидел напротив и тоже жевал пиццу. Вид у него был довольный. Только что здесь побывал Майкл Марински, он отказался общаться с господами журналистами, хотя они и показали ему удостоверения «Нью уорлд». Зато Гай располагал теперь парой снимков культового режиссера за обедом.
Дженнифер, наоборот, довольной себя не чувствовала. Пицца — пожалуй, самое хорошее, что с ней произошло за сегодня. Это был четвертый день пребывания в Лос-Анджелесе — четвертый день непрерывной гонки, охоты за информацией, фотографиями, впечатлениями. Дженнифер не хватало обычных семи часов сна, чтобы полностью восстановиться. Волосы перестали блестеть и сделались жесткими, как солома, лицо выглядело бледным, а глаза — неестественно большими.
— Знаешь, — сказала она, глядя куда-то поверх плеча Гая, — еще немного в таком темпе, и из меня бесполезно будет выкачивать не то что образы, впечатления и меткие обороты, а элементарные сведения вроде того, когда была Гражданская война и кто подарил Нью-Йорку статую Свободы.
— Сдается мне, кто-то еще и достопримечательности хотел посмотреть «в свободное время», — едко вставил Гай.
— Не трави душу, — мрачно сказала Дженнифер и чуть не поперхнулась колой из большого стеклянного стакана.
В дверях показался Эдвард.
— Что, заметила лягушонка в пицце? — Непонятно, что навеяло Гаю такие ассоциации и были ли прецеденты. Он сидел спиной к входу, поэтому был не в курсе последних событий.
Дженнифер даже не стала тратить на него убийственный взгляд.
Она чувствовала себя так, будто ее без предупреждения выбросили в открытый космос. Они сидела, точнее висела в пустоте, и ей не за что было ухватиться, негде найти опору. Одно дело — предчувствовать встречу, и совсем другое — встретиться. Эх, если бы Дженнифер больше прислушивалась к своей интуиции, она бы подготовилась, обдумала, что ему сказать...
Но она не подготовилась и не обдумала. И поэтому сидела теперь за столиком с вмиг поледеневшими руками и задеревеневшей спиной, и то обстоятельство, что на ней туника от Маноло и суперобтягивающие черные джинсы от Кельвина Кляйна, ничего не значило.
Он был рассеян, точнее, погружен в свои мысли. Он был один. Он поднял глаза
на администратора, тот любезно улыбнулся, поздоровался, как с давним знакомым, и указал Эдварду свободный столик.Через три от Дженнифер и Гая.
В то мгновение, когда Эдвард поворачивал голову, чтобы посмотреть, куда ему указали, пульс Дженнифер дал сбой. Она едва удержалась, чтобы не втянуть голову в плечи. Он скользнул взглядом по ней, по Гаю, снова по ней — и узнал.
Дженнифер не могла доподлинно сказать, что он испытал в эту минуту. Ей было известно только, что ее опомнившееся сердце выдало около пятнадцати ударов в пять секунд. Она часто заморгала, потом нашла в себе силы приветливо улыбнуться.
Заинтересованный ее реакцией, Гай обернулся:
— О-го-го! Кажется, у нас счастливый день! — Он лихо подмигнул ей, но она этого не видела.
Она смотрела только на Эдварда. А Эдвард смотрел только на нее. Он улыбнулся краешками губ, кивнул. Подошел. Бросил на Гая полный нескрываемого удивления и чего-то еще, холодного и колючего, взгляд.
— Привет, Дженнифер. — Он был растерян и рад, это легко читалось по лицу.
Дженнифер заметила, что линии его лица стали резче, четче и от этого как-то увереннее. На нем был тонкий джемпер цвета графита, который придавал ему сходство со скалой.
— Привет, Эдвард! Как дела?
— Спасибо, все хорошо. — Он бросил еще один взгляд на Гая, который взирал на сцену встречи, едва удерживая челюсть в приличном положении.
— Эдвард, позволь представить тебе моего напарника — фотографа Гая Франкленда, — опомнилась Дженнифер.
Гая поднялся, чтобы пожать Эдварду руку. В другой раз Дженнифер, пожалуй, оценила бы произведенный эффект: этот развязный циник выглядел по-настоящему ошарашенным.
— Очень приятно.
— Мне тоже.
Гай был выше Эдварда дюйма на три, Дженнифер это показалось просто невероятным.
— Может быть, присоединишься к нам? — произнесла Дженнифер будто чужими губами. Приходилось прикладывать усилия, чтобы заставить их двигаться.
Он подумает, что я сплю с Франклендом, пронеслась в голове страшная мысль. Гай вот-вот что-нибудь ляпнет. Господи, не допусти!
Если рассуждать отстраненно, то Гай как нельзя лучше подходил на роль подставного бойфренда. Этель наверняка сказала бы, что, если не хочешь крутить роман с Нешем, стоит повертеться перед ним с другим парнем: это, по крайней мере, логично и хоть чуть осадит его.
Дженнифер было не до таких тонкостей. Гай сейчас мешал ей, как ящик динамита, и так же жег и оттягивал руки.
— Не ожидал. — Эдвард совладал с собой и вновь обрел способность вежливо улыбаться.
— Да, странная игра судьбы, — усмехнулась Дженнифер. Заметив, что Гай открыл рот, она добавила быстро, лишь бы не дать ему ляпнуть что-нибудь: — Помнишь, я говорила, что у меня новая работа? Вот меня отправили за серией очерков про настоящий Голливуд. А Гай мой фотограф.
— Хм, интересно. А что имеется в виду под «настоящим Голливудом»? — В этом вопросе явственно звучал другой: разве Голливуд бывает настоящим?
— Разные судьбы, реальные люди, не только глазированная действительность с обложек журналов, а как это бывает в жизни: неудачи, звездная болезнь, рухнувшие карьеры и мечты.
— Грустно.
— Грустно, — отозвалась эхом Дженнифер.
— У меня есть идея. — Эдвард опустил глаза, будто обдумывал какие-то «за» и «против».
— Какая? — Гаю удалось вставить хотя бы вопрос.