В лабиринтах лжи
Шрифт:
После этого снова воцарился шум разговоров, но я уже никого не слушала. В голове эхом повторялись слова моего парня:
«Что бы ты там такого ни подумала, будь внимательнее к окружающим…»
Сегодня не сбылись мои мечты. Криса я больше не видела, и мы нормально не поговорили, на звонки не отвечал. Мама, которая обещала провести со мной незабываемый вечер, не сдержала свое обещание. Я долго с надеждой ждала ее в парке на лавочке, пока не завибрировал мой телефон. Когда я включила его, на экране появились слова, которые ранили окончательно. Разбили последнюю надежду.
«Извини, не получится. У меня важное собрание».
Что ж, она очередной раз доказала, что я для нее не так и важна. Утром на ней была одна из множества масок. Ох, как же легко повелась на сладкую ложь. Ну что делать, если ты
Когда Джон привез меня поздним вечером из парка домой, я, не думая, поспешила в библиотеку, где утром играла мать. Пожалуй, это единственный способ, который теперь помогает. Не нужно бежать куда-то, искать Лили и названивать, устраивать скандал, когда перед тобой стоял тот, кто лучше всего поймет и позволит без возражений открыться душе, выйти эмоциям и чувствам наружу. С этой ночи моим лучшим другом стала музыка.
Сев за рояль, я вздохнула, принялась играть то, что требовала душа. И так нота за нотой, аккорд за аккордом постепенно зарождалась мелодия, заполняющая ночь, откликаясь в сердце своим звучанием. Тихая, спокойная, приятная и завораживающая душу музыка наполнила библиотеку. Эту ночь я играла о надеждах и разочарованиях… о несбывшихся мечтах.
Закончив играть, увидела девушку, сидевшую за роялем ко мне спиной. Незнакомка в длинном лиловом платье, украшенном белоснежным кружевом, и золотой короне исполняла музыкальное произведение, которое я слышала впервые, в одиноком величественном зале.
Ночь III
Белые и алые розы – символ твоего прошлого, которое ты не помнишь
Ночью мир замирал. Один за другим гас свет в окнах домов и особняков, пустели улицы, лишь одинокие фонари освещали небольшие островки пространства. Вокруг царила тьма, а в небе зажигались миллиарды звезд. Но сегодня было все иначе. Еще совсем недавно на безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие белый диск своей тяжестью. Луна, как будто растерявшись, совсем скрылась за их тяжелыми боками. Сверкнула молния, а через секунду над ночным городом раздался гром, подтверждая своим ворчанием, что на землю вот-вот обрушится ливень. В такую погоду на улицах обычно никого не встретишь, но сегодня исключение.
На серой дороге, которая вела к одному из особняков, были слышны торопливые шаги. В небе второй раз прогремел гром, ветер усилился. Женская фигура уже приблизилась к гигантским железным воротам, что были заперты, но ее это не останавливало. Она дотронулась рукой, и те, как по приказу хозяйки, с легкостью отворились. Перед девушкой возник большой и широкий двор. По бокам располагались клумбы с различными цветами, но большую часть занимали белоснежные розы и зеленые кустарники круглых форм. В центре двора стоял небольшой белый фонтан, в котором находилась скульптура маленького ангела с задумчивым взглядом, а вокруг него собралась толпа людей. Одни черпали ведрами воду оттуда и поливали вход и окна первых этажей, другие выбегали на улицу в еле живом состоянии, третьи с неописуемым ужасом наблюдали, как пламя поглощало единственный величественный серый особняк. В шоке и бездействии пребывали в основном дамы, а мужчины, наоборот, какой бы ужасной ситуация ни оказалась, старались спасти наполовину уцелевший дом.
Увидев пожар и черный дым, женщина не остановилась, не поддалась власти страха и паники, а побежала вперед. На пути люди пытались ее остановить, что-то говорили, но она вырывалась каждый раз, не слушала никого. Все мысли были заняты одним: «Мне нужно туда. В спальню. Там Ками, моя Камилла!» Женщина ворвалась в горящий особняк, закрывая рукавом лицо. Ее ничто не останавливало: ни огонь, который съедал на пути все новые вещи, становясь могущественным, ни дым, что затуманивал дорогу и отнимал возможность дышать. Этот ад не пугал. Самое страшное здесь было то, что где-то неподалеку на втором этаже раздался голос. Такой родной, детский, нежный и звонкий:
– Мamma! Mammina!
Когда женщина бежала по широкой мраморной лестнице,
гигантского размера стеклянная люстра с разнообразными свисающими сосульками оборвалась и полетела вниз, разбиваясь на тысячи мелких осколков и придавив заднюю часть бархатного зеленого платья. Казалось бы, этим мгновением все закончилось. Секунды шли – огонь поглощал все, что попадалось ему на пути; разум потухал, адская боль от удара в груди заглушала царившие шум и хаос, но сердце продолжало выполнять свою работу: биться, гонять адреналин по всему телу. Благодаря детскому голосу, звучавшему наверху за запертой дверью, надежда и силы не покидали хозяйку. Она аккуратно поднялась со ступенек, вырвала кусок ткани от платья, а затем, цепляясь за уцелевшие и не пострадавшие от огня перила, поторопилась дальше. Дым заполнял легкие, но женщина не сдавалась. Она шла по коридору к той самой двери, из-за которой несколько секунд назад раздавался детский голос. Часть огня успела и сюда пробраться. Шторы справа на окнах горели, падали, штукатурка трескалась и осыпалась на пол, дорогие обои чернели мгновенно. Прямо перед женщиной в эту секунду рухнул кусок от потолка, подняв облако пыли. Она успела отскочить в сторону. Кашель мучил, раздирал горло, но та продолжала идти к двери.Женщина дернула за покрытую золотом ручку, но в комнату войти не удалось. Оказалось заперто, ключи наверняка находились у мужа или служанки, которых в горящем особняке не оказалось. В волосах шпилек, к несчастью, не было. Пришлось плечом со всей силы толкать деревянную дверь.
Первый удар… второй… третий… четвертый… Несмотря на боль в груди, кровоточащие раны от осколков стекла и раздирающий кашель после пятого раза женщина ворвалась в детскую комнату, в которой дым успел заполнить все. Спальня погрузилась в туманный мрак и тишину. Женщина кинулась искать и звать по имени малышку, что в это время сидела в уголке возле своей кроватки с плюшевым мишкой в обнимку. Девочка не кричала, не звала. Ее слезы застыли. Когда женщина схватила на руки ребенка, обнимая и целуя, маленькое хрупкое сердце больше не стучало.
– No! No! No-o-o-o-o!!! – заполнил комнату крик материнской боли и отчаяния.
В черном небе третий раз пророкотал зловещий гром, а после полил сильный ливень.
Эта ночь жестоко пробралась в дом, забрав самое ценное у семьи – две жизни – любимую дочь и мужа. Любовь, веселье, смех, надежды и разговоры за ужином навсегда покинули родное место. Время на часах остановилось.
Я тут поняла одну вещь, сидя за столом в одиночестве и ковыряясь ложкой в тарелке. Этот дом пропитан воспоминаниями, которые мне являются в образе снов. Только вот бы знать: к чему все и как связано со мной? Некоторые из них забывались мгновенно, другие помнились отчетливо.
«Помоги мне!»
Самое странное здесь то, что, сколько бы я таблеток ни пила, Голос никогда не затыкался.
«Хватит притворяться глупой! Ты все знаешь».
– Кто ты? – спросила я вслух.
Со стороны выглядела глупо. В комнате никого не было. Мать по утрам редко со мной завтракала. У нее, как она выражалась, «дела». Хотелось бы узнать, какие именно, потому что мне ничего неизвестно насчет ее профессии, да и жизни в целом. Эти бесконечные собрания по вечерам с «аристократами» ничего не означали для меня. Мое обязательное присутствие почему-то требовалось. Зачем? Для чего? Знала только мама. Я лишь должна не вмешиваться и не задавать глупые вопросы. Создавалось ощущение, будто я являлась пешкой в продуманной игре, где все подчинялись главарю – Лилиане Сойлер.
– Ну и почему ты не отвечаешь? – поинтересовалась после долгой паузы.
Тишина. Ясно. Это все мои галлюцинации. На самом деле никакого Голоса не существует. Я, видимо, больна и страдаю шизофренией, постоянно что-то забываю или ничего не помню.
«А ты никогда не задумывалась, кто тебя сделал такой?»
– Действительно, – усмехнулась я, запив соком. – Послушай, если серьезно, то что ты хочешь? Почему поселилась именно в моей голове? Почему я только слышу тебя?
«Я хочу, чтобы ты кое-что вспомнила», – весело отозвался Голос.