Чтение онлайн

Кстати, что?

Я понятия не имею, как Нина отреагирует на его появление. Я никогда не врала дочке насчет отца. Но и правду не говорила тоже, боясь, что поступок Левана сформирует в Нинке ненужные комплексы. Все же, как ни крути, а для девочки фигура отца довольно важна. В общем, я сказала, что Леван просто не смог по достоинству оценить возможности, которые перед ним открывало отцовство. То есть сделала все, чтобы Нина не сомневалась — ее вины в случившемся нет. А если кто и остался в проигрыше от этой ситуации, то точно не мы, а ее горе-папаша. К слову, здоровая самооценка дочери не дает ей в том сомневаться.

Вопрос —

что мне теперь со всем этим делать? Я была в таком шоке, что даже не спросила, какие у него планы в отношении дочери. Собирается ли Леван с ней общаться? А если да, то неясно, стоит ли его к ней подпускать. Он же такая сволочь!

Отжимаю швабру. Выливаю в унитаз грязную воду. Снимаю злосчастное платье и поворачиваюсь к зеркалу. Мы с Ниной — как небо и земля. Сколько раз мне приходилось доказывать, что это моя дочка — настолько мы с ней не похожи?! Как Леван мог забыть о ней на шесть лет? Она же его ксерокопия! С таким же успехом он мог забыть себя… Никогда ему этого не прощу! Ни за что не прощу! Ни за какие коврижки! Даже если он станет на коленях вымаливать прощения. Он заслуживает все, что с ним происходит! Каждое долбаное испытание.

Открываю воду, чтобы набрать ванну, когда у меня звонит телефон.

— Ну, я же их просила тебя не беспокоить! — возмущенно бурчу в трубку.

— Не заговаривай мне зубы!

— Даже не пытаюсь, — вздыхаю, радуясь тому, что отец не примчался тут же. С него бы сталось…

— Когда этот мудак вернулся?

— Откуда мне знать? Ко мне он пришел сегодня.

— И что говорил?

— Да ничего, — усмехаюсь.

— Не успел? — тонко улавливает мое настроение родитель.

— Ага, — вздыхаю я.

— Ребята сказали, ты его хорошо отделала. Так держать! Моя девочка.

— Как так? — уточняю я. — Бить его при каждой встрече? Боюсь, такими темпами мы очень быстро поменяемся с ним местами. И даже твои связи не помогут.

— Кстати, насчет связей. Этот твой уже подключил адвокатов. Ты как, долго его мариновать планируешь? Или вам организовать встречу?

— Не надо встреч! — пугаюсь я. — Что нам обсуждать? Пусть посидит ночку, подумает над своим поведением. А после идет в суд, раз у него есть деньги на адвокатов.

— Ну, без суда ему теперь не обойтись.

— Вот и славно.

— Ты думала, что будешь делать, если он потребует встречи с Ниной?

— Не знаю. Пока желание одно — лишить его родительских прав.

— Мне кажется, я слышу в твоем голосе некоторые сомнения.

— Да. Вовсе не факт, что он собирается как-то участвовать в ее жизни. Так стоит ли бежать впереди паровоза?

— Может, и нет, — неожиданно покладисто соглашается папа, а потом вдруг добавляет: — Когда, ты говоришь, приедешь за Нинком?

— А что? Только не говори, что хочешь с ним встретиться.

— Конечно, хочу.

— Нет, пап! Не лезь в это.

— Не лезь?! Давай-ка я тебе напомню, что однажды я тебя уже послушался. И?

— Что и?!

— Чем это закончилось? Твой джигит тупо сбежал. Первым же, мать его так, самолетом.

Самое смешное, что именно так все и было, да. Отец ни капельки не преувеличил. С другой стороны, а как мне нужно было поступить? Удерживать мужа силой? А может, пользуясь влиянием отца, снять его с рейса? Смешно. Я, конечно, та еще дура, но какая-никакая гордость во мне все же присутствовала.

— И я ни о чем не жалею. Сбежал —

туда ему и дорога, — вздыхаю я.

— Ага. Одна проблемка — он вернулся! Ты почему, кстати, не сменила замки? Никак ждала, когда это случится?

— Да просто забыла о них, и все! Что ты придумываешь?! За кого вообще меня принимаешь? — завожусь с пол-оборота.

— Эй-эй! Ну-ка, прикрути децибелы. Ты вообще-то с отцом говоришь!

— Прости, пап, — сдуваюсь я. — Это все нервы. Такой был хороший вечер, а тут он…

— Ну, может, хоть намекнуть успел, чего хочет?

— Кроме того, чтобы я помогла подтвердить его личность? Не особенно.

— А ты собираешься подтверждать?

— Нет. Пусть выкручивается без меня.

— И правильно.

Зажмурившись, прощаюсь с отцом и укладываюсь в кровать. В ушах звенит отцовское «и правильно», но почему-то я вообще не уверена, что так оно и есть.

Леван

Все идет по одному месту, стоит моей ноге впервые за шесть лет ступить на родную землю. Я даже не удивляюсь, когда меня прямо с паспортного контроля забирают под белы рученьки. Кажется, ну мало ли… Столько лет не был в стране, неудивительно, что у товарищей ко мне скопилась масса вопросов. Что стало для меня полнейшей, блин, неожиданностью, так это то, что за это время меня признали умершим.

— Да нет же. Это какая-то ошибка. Погиб мой брат-близнец Левон… — на ум приходит вполне разумное объяснение. Ведь мой брат и впрямь погиб в автокатастрофе накануне моего отъезда. Прессующие меня мужики утыкаются в компьютер.

— И Левон, И Леван… Все того. Ты признан умершим по решению суда.

— Это какое-то недоразумение!

Хреновое недоразумение! Потому что в реальности это означает, что официально тебя действительно нет! У тебя нет ни паспорта, ни прописки, ни налогового номера, ни счета в банке. Для государства ты — фантом. И чтобы доказать обратное, надо пройти через бюрократическое чистилище.

Порядок действий в таких случаях мне вполне доступно разъясняют мои адвокаты. С их слов, все решаемо. Заявление в суд, предоставление доказательств, что ты все это время был жив-здоров, и, наконец, получение судебного решения, на основании которого можно будет аннулировать запись о моей смерти и получить новые документы. На первый взгляд — ничего сложного. Но если начать в это углубляться, вылезает столько нюансов, что ой. Ну, во-первых, за это время кто-то мог переоформить на себя все мое имущество — и хрен бы с ним, казалось бы, невелики богатства, другое дело, если кто-то вдруг женился на твоей «вдове»… Кстати, об этой гадине…

Осторожно перевернувшись на бок, прохожусь пальцами по ребрам. Больно — трындец. Вот же… сука. Но какая красивая сука, а? Совсем не такая, как я ее запомнил. Та Женя, помнится, была такой пухленькой, мягенькой и очень сильно замученной. Эта Женя… Ох, что это была за фурия!

— Кахиани, давай на выход!

Спокойно встаю. Подаю руки. Нет, это даже глупо — после всего попасться… На чем? Что мне инкриминируют благодаря мести женушки?

Иду по длинному коридору вслед за парнем чуть помладше меня. Стены серые, лампы моргают, пахнет старой бумагой и чем-то вроде антисептика...