Чтение онлайн

Тридцать четыре. Звезды самых разнообразных оттенков и цветов внезапно стали взрываться, разлетаться на куски; тут же на их месте появлялись все новые и новые. Огненное перо выводило уравнения и математические символы прямо в трепещущем от боли человеческом мозгу.

Тридцать пять. Все поглотили ослепительный свет, иссушающий жар; потом наступила абсолютная темнота, и он уже не мог сопротивляться стремительному падению в черную бездну беспамятства.

Все быстрее и быстрее мчался «Жаворонок» по своей гиперболической орбите. Все стремительней и стремительней — и с каждой минутой полета он все ближе подходил к ужасной мертвой звезде. За восемнадцать часов с начала

этого фантастического падения-полета он обогнул её по гигантской дуге. Предел Роха не был достигнут; но если бы Мартин Крейн знал, какой пренебрежимо малой была эта щель, отделявшая жизнь от смерти, волосы его, несомненно, встали бы дыбом.

Итак, мощь корабля превозмогла притяжение погибшего светила. После тридцати шести часов полета звезда, ещё совсем недавно державшая его в смертельных объятиях, постепенно начала ослаблять хватку; теперь «Жаворонок» летел со все увеличивающимся ускорением.

Через двое суток влияние мертвой звезды практически не ощущалось; через трое — исчезло окончательно.

Пожирая энергию выпущенных на волю атомных демонов, «Жаворонок» несся вперед и вперед сквозь глубины межзвездного пространства с невероятной, фантастической скоростью, обгоняя свет с той же легкостью, с которой пуля обгоняет улитку.

Ситон открыл глаза и с удивлением огляделся вокруг. Еще не полностью пришедший в себя, сплошь покрытый синяками и кровоподтеками, он не мог сразу сообразить, где находится. Инстинктивно сделав глубокий вдох. Дик закашлялся, когда газ под давлением заполнил его легкие — и вместе с ним пришло ощущение действительности. Он отщелкнул крепления шлема, отстегнул страховочные ремни и рванулся к креслу, в которой лежала Дороти.

Она была жива!

Ситон перенес её на пол и начал делать искусственное дыхание. Вскоре его усилия увенчались успехом — он услышал судорожный кашель Долли, прозвучавший в его ушах небесной музыкой. Сорвав с неё шлем, Ситон подхватил девушку на руки; она сдавленно всхлипывала у него на груди. Когда первая волна экстатического ощущения от встречи схлынула, Дороти виновато попросила:

— Дик, милый, позаботься, пожалуйста, о Мегги. Она…

— …в полном порядке, — сказал Крейн. Действительно, стараниями Крейна Маргарет уже была возвращена к жизни. ДюКесна нигде не было видно. Засмущавшаяся вдруг Дороти вспыхнула и отпустила шею Ситона, а тот, тоже покрасневший, разжал руки, и девушка поплыла к потолку, безуспешно пытаясь уцепиться за что-нибудь.

— Опусти же меня, Дик! — наконец засмеялась она. Ситон, не задумываясь, ухватил её за лодыжку, отпустив скобу, за которую держался; теперь они оба зависли в воздухе под самым потолком. Крейн и Маргарет дружно расхохотались.

— По-моему, я — вылитая канарейка! — воскликнул Ситон, хлопая руками как крыльями и по-птичьи чирикая. — Брось нам конец, Март!

Крейн с преувеличенной деловитостью изучал парящую над ним пару.

— Ну какая же из тебя канарейка, Дик? Скорее ты похож на Юпитера, восседающего на троне!

— Если ты сию же минуту не пришвартуешь меня, умник, я воссяду на твоей шее!

Хохочущий Мартин пренебрег этой страшной угрозой, но, к счастью, в этот момент Ситон достиг в своем дрейфе поручня, за который крепко уцепился, придерживая за талию Дороти.

Благополучно приземлившись, он вставил энергетический брусок в один из двигателей и, включив предупреждающий сигнал, несколько увеличил мощность. «Жаворонок» словно подпрыгнул у них под ногами — и все снова обрело свой нормальный вес.

— А теперь, когда наши дела слегка приведены в порядок, — сказала Дороти, — разрешите, я представлю

вас друг другу. Мисс Маргарет Спенсер, моя новая подруга, — Мегги, это те ребята, о которых я тебе рассказывала. Доктор Ричард Ситон, он же Дик, — мой жених. Он знает все об атомах, электронах, нейтронах и тому подобных мелких штучках. А это мистер Мартин Крейн, выдающийся изобретатель. Он сконструировал эти двигатели и все остальное оборудование «Жаворонка».

— Если не ошибаюсь, я уже слышала о мистере Крейне, — сказала Маргарет. — Мой отец тоже был изобретателем, и он часто упоминал про инженера Крейна, который усовершенствовал множество приборов, применяемых в авиационной промышленности. Отец рассказывал, что эти открытия произвели настоящую революцию… Он говорил о вас, мистер Крейн?

— Боюсь, ваш отец несколько преувеличил, мисс Спенсер, — смутился Мартин, — но я действительно сделал несколько работ в этой области. Так что, скорее всего, речь шла обо мне.

— Кстати, — меняя тему разговора, вступил Ситон, — а где ДюКесн?

— Он вышел привести себя в порядок, а потом собирался зайти на камбуз, — проверить, нет ли повреждений, и сообразить чего-нибудь подкрепиться.

— Вот это да! — восхитилась Дороти. — Он может сейчас думать об еде! Ладно, тогда и мы пойдем почистим перышки. Вперед, Мегги, я знаю, где наша каюта.

— Ну что за девчонка! — воскликнул Ситон, когда девушки удалились. — Покрыта синяками с головы до пят, скорее мертва, чем жива, — вон, даже идти нормально не может, а едва волочит ноги, — но разве мы услышали от неё хоть словечко жалобы? Энергии хоть отбавляй — даже на пороге смерти! Что за девчонка!

— Ты несправедлив к мисс Спенсер, Дик, — отозвался Крейн. — Она ведь тоже ни на что не жаловалась — и к тому же была в значительно худшей форме, чем Дороти.

— Верно, — удивленно согласился Ситон, — ей тоже мужества не занимать… Эти две женщины, дружище Март, — ослепительные кометы на ночном небосклоне, почтившие нас вниманием. Так что пошли — тоже примем ванну и побреемся… И заодно поверни-ка на пару делений климатизатор.

Когда они вернулись, то застали девушек сидящими у иллюминатора.

— Вы уже успели намазаться, сестрица Долли? — спросил Ситон, потянув носом.

— Да! Мне кажется, что до конца жизни я не избавлюсь от этого амилофена! — жалобно простонала, состроив смешную гримаску, Дороти. Ситон в ответ только усмехнулся.

— Ничего не скажешь, великолепное средство этот амилофен, но запах!

— Ладно, дорогой, не расстраивайся так сильно, а лучше посмотри сюда. Видел ли ты когда-нибудь что-либо подобное?

Четыре головы склонились к выпуклому прозрачному стеклу, и в отсеке повисло благоговейное молчание. Перед их глазами расстилалось черное бархатное покрывало межзвездной пустоты — это была не ласковая темнота южной земной ночи, но абсолютное отсутствие света, чернота, рядом с которой угольная пыль показалась бы серой. На фоне этого ковра густого мрака слабо светили бледные пятна туманностей и сверкали всеми цветами спектра звезды — крупные и мелкие, и такие, заметить которые мог только самый зоркий глаз.

— Выставка драгоценностей на черном бархате! — выдохнула Дороти. — У меня нет слов!..

Атмосферу общего восхищения нарушил Ситон. Он повернулся к пульту, с недоумением вглядываясь в мерцающие шкалы приборов.

— Посмотри-ка сюда, Март! Как странно… И там, — он прикоснулся к холодной поверхности иллюминатора, — там я не узнаю ни одной звезды! Но почему? Мы шли от Земли со скоростью во много раз большей скорости света. Полет по гиперболе вокруг этого мертвого мира, конечно, рядовым не назовешь, однако…