В главной роли
Шрифт:
Я стягиваю толстовку и откидываюсь на спинку сиденья, когда дверь открывается.
Входит Джек, основательный и надежный, как всегда, — человек, который заполняет собой пространство, даже не пытаясь этого делать. Он кивает официантке, едва окинув взглядом зал, и направляется прямиком ко мне.
— Ты опоздал, — говорю я, просто чтобы подколоть.
Он ворчит, усаживаясь на сиденье напротив меня.
— Пробки.
И все. Никаких извинений. Никаких оправданий. Это же Джек.
Мы знакомы с тех пор, как я была ребенком. Он был лучшим другом
Смс тут. Звонок там. Периодическая починка чего-нибудь, когда что-то ломается, а я отказываюсь вызывать настоящего мастера.
Он не из тех теплых людей, которые спрашивают, как ты себя чувствуешь. Но он всегда рядом.
И иногда этого достаточно.
— Ты уже ела? — спрашивает Джек, раскрывая меню, хотя всегда заказывает одно и то же.
— Не особо.
— Вот и отлично.
Появляется официантка и ставит перед нами два стакана воды.
— Как обычно?
Мое «как обычно» — это молочный коктейль.
Джек кивает.
— Да. И принесите ей сэндвич с сыром на гриле.
Я закатываю глаза.
— Теперь ты делаешь заказы за меня?
— Тебе нужно что-то съесть.
Я не спорю.
Он откидывается назад, наблюдая за мной, словно пытается что-то понять. Теперь на его висках пробивается седина, а вокруг глаз появилось больше морщин, чем я помню из своего детства. Все такой же суровый. И проницательный, и в потрясающей форме. Наверное, мы с ним похожи больше, чем мне хотелось бы признавать.
— Раковина в ванной на первом этаже все еще барахлит?
Я фыркаю.
— Я ее починила.
— Ну конечно.
Я делаю глоток воды, пряча улыбку.
— Биф бы тебе позвонил, если бы она не работала.
— Кстати о нем. — Он склоняет голову. — Ты его выпустила?
— Да, перед уходом. Наверное, сейчас он разрывает в клочья подушку на моем диване.
Джек качает головой.
— Эта собака ненавидит все на свете.
— Кроме меня.
— И меня.
С этим не поспоришь. Биф обожает Джека. Всегда обожал. Единственный человек, на которого он не лает, не рычит и которого не пытается отпугнуть.
Это странно. Но с другой стороны, Джек всегда был исключением.
Еду приносят быстро. Ванильный молочный коктейль и сэндвич с сыром для меня, стейк с яйцами для Джека, все как всегда.
Какую-то минуту мы едим в тишине, которую нарушает лишь звон столовых приборов.
А потом он произносит:
— Ну так что, ты с кем-нибудь встречаешься?
Я едва не давлюсь сэндвичем.
— Боже, нет.
Джек никак не реагирует, просто отрезает кусок стейка.
— Хорошо.
Я приподнимаю бровь.
— А ты?
Он качает головой.
— Не-а.
Я ухмыляюсь.
— Нет? Думала, к этому времени ты уже зависаешь в каком-нибудь из этих приложений для знакомств. Разве не этим занимаются старики?
Джек смеется.
— Я не настолько в отчаянии.
Я
тоже смеюсь, делая глоток воды.Но в выражении его лица что-то неуловимо меняется. Лишь на мгновение.
— Что? — спрашиваю я, прищурившись.
Он пожимает плечами.
— Меня уговорили попробовать.
Я выпрямляюсь.
— Тебя уговорили скачать приложение для знакомств?
— Не начинай.
— Джек, это… вау. Я впечатлена.
— Это глупость.
— Кто-нибудь клюнул?
У него дергается желвак, словно он не хочет отвечать.
— Может быть.
Я расплываюсь в улыбке.
— Как ее зовут?
— Кейт. — Произнося ее имя, он улыбается. Ладно, это что-то новенькое.
— Она либо святая, раз терпит тебя, либо просто слепая.
Джек фыркает, в уголках его глаз собираются морщинки.
— Я дам тебе знать когда выясню.
Я возвращаюсь к своему сэндвичу, все еще улыбаясь. Это странно. Джек ходит на свидания. Но, в то же время, это здорово.
Он кивает в мою сторону.
— Ты уверена насчет того, что ни с кем не встречаешься?
Я закатываю глаза.
— Абсолютно. В последнее время меня преследует один идиот-парамедик.
Он замирает, не донеся вилку до рта.
— Преследует?
— Не в буквальном смысле. Просто… он настойчивый. Это глупо.
— Как его зовут?
— Коул.
Джек хмурится, словно уже слышал это имя.
— Ты его знаешь?
— Да. Немного.
— Ну, можешь сказать ему, чтобы отстал.
Он отвечает не сразу.
И теперь мне интересно почему.
Глава девятая
АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ «ПИРОГ»
Энди
Туристический сезон означает две вещи: больше работы, больше трупов и больше идиотов, которые не умеют выживать.
Я в порядке.
Нет, правда. В полном.
Просто выдался один из тех дней, когда все кажется наждачной бумагой — грубой, колючей и скребущей, пока не останутся только обнаженные, истрепанные нервные окончания.
Сначала была жертва автомобильной аварии, которая должна была выжить, но не выжила. Она была слишком молода. И слишком быстро покинула этот мир. И да, я знаю, что к тому моменту, как они попадают ко мне, они больше не моя ответственность, но тем не менее. Это задело.
Сильно.
Мне пришлось взять несколько минут, чтобы прийти в себя, а такое случается нечасто.
Затем Майки решил снова завести разговор об аукционе, как будто я не угрожала сжечь каждый флаер в этом здании.
А теперь у меня по горло бумажной работы и головная боль, которая никак не проходит.
Но я в порядке.
Потому что в этом вся я. Прихожу, делаю работу, иду домой. Никаких жалоб. Никаких перерывов. Никакой ерунды.
В морге сегодня холоднее обычного, что должно было бы помочь, но не помогает. Я напряжена, покусываю кончик ручки, уставившись в отчет, который прочитала уже трижды, но так и не вникла в суть.