В его власти
Шрифт:
Но все это уже не имело смысла, ведь До Готт мертв и ее самой уже почти не стало.
За спиной девушки в сторону скользнула дверь. Этот звук, здесь, на корабле, стал привычным слуху, но сейчас резанул по нервам, будто ножом.
Паника захлестнула Азанет — она лежала на постели не двигаясь, чувствуя, как немеют руки и ноги при том, что сердце до одури стучит в отбитую грудь.
Шаги в комнате замерли у двери. В этот момент девушка и вовсе перестала дышать. Горячие слезы скользнули по щекам — это было невыносимо. Азанет знала, что нужно посмотреть ему в глаза, наорать, сказать все, что накопилось в душе! Разозлить так, чтобы До Аннар не тянул со всем тем, что шептал ей на ухо тогда. Ведя из заключения, куда ее определили после случившегося
Горячая ладонь опустилась на ее плече, заставив вздрогнуть от неожиданности и всхлипнуть, но голос, который она услышала следом и вовсе едва не лишил девушку чувств:
— Подожди, дай освободить тебя.
Его лицо в полумраке каюты казалось ненастоящим. На скуле мужчины налился синяк, под глазами пролегли нездоровые тени. Растрепанные волосы были неопрятно собраны на затылке, а серая форма пилота местами порвана и, к тому же, пестрила кровавыми пятнами. Но, несмотря ни на что это был Титус До Готт. Живой, осязаемый.
Не в силах вымолвить и слова, Азанет протянула руку, чтобы коснуться его лица, и мужчина поймал ее ладонь, прижавшись, закрыл глаза.
— Я думала, что ты умер. — Прошептала она, почти беззвучно.
— Просто ты еще плохо меня знаешь. — Усмехнулся мужчина и замер на мгновение, не находя слов.
Забыв о синяках, Азанет приподнялась с постели и обхватила До Готта за шею руками. Ее губы коснулись его и мир закружился вокруг — для поцелуев не хватало воздуха, а для радости — силы объятий. Горячие, сильные руки подняли ее с постели, обнимая нежно, возвращая к жизни. Его дыхание на ее коже, его глаза на расстоянии поцелуя, это было невозможное счастье просто вновь оказаться с ним рядом!
Руки Азанет скользнули под куртку, к теплому упругому торсу — и вот уже она, а следом и жесткая от крови майка летят на пол. На мгновение мужчина остановился, перехватив ее руку, продолжившую исследовать его тело. Девушка охнула, увидев ожог и порезы, но До Готт не дал ей отстраниться. Просто переложил руки Азанет себе на плечи, и тут же поймал ее губы своими, рождая еще более требовательный страстный поцелуй.
Эйфория захлестнувшая сознание — вот лучшее лекарство от боли. Словно позабыв о том, как сердце всего несколько минут назад, едва не разорвалось от страха, девушка подняла руки вверх, позволяя мужчине стянуть с себя рубашку и припасть губами к ареолам напряженных сосков.
Стон — наслаждение пополам с болью.
— Мне остановиться?
— Молчи!
Его горячие губы оставляют нежные поцелуи на шее, ключицах, руки тем временем жадно сжимают бедра, сильно, горячо гладят кожу и направляют, требуя раскрыться навстречу. Он входит резко, жадно, словно желая насытиться после недель и месяцев голода! Тихий стон смешивается со вздохом; воздух вокруг будто разряжен, в нем сверкают молнии и пахнет грозой — те чувства, что рождает их близость, словно разрывают тела изнутри. От желания, от наслаждения и бесконечного счастья! Азанет подается мужчине навстречу, не позволяя, а требуя двигаться быстрее, жестче, чтобы чувствовать ярче, потому что от каждого следующего движения удовольствие кажется ближе.
Сердце замерло в предвкушении и мысли покинули голову девушки, когда До Готт со стоном уронил ее на постель, устремляясь следом. В тот же миг Азанет обвила его руками и ногами, вжимаясь сильнее, чтобы выдохнуть, задыхаясь от обжигающего оргазма. С глухим стоном мужчина замер, уткнувшись повыше хрупкой ключицы — мир остановился. Его сбившееся дыхание щекочет шею, а взгляд жадно ищет ее, желая прочесть в глазах девушки ответ на еще невысказанный важный вопрос.
— И что же перевозил тот визионер? — Спросил мужчина, хмуро сдвинув брови. — Когда мы вскрыли контейнеры, там не было ничего кроме чертовой земли и камней,
как они и указали в декларации.Командующий шел через сад неторопливо, стараясь не обгонять своего понтия, что было не просто — тот двигался слишком медленно и не стройно, опираясь на витиеватую деревянную трость.
— Ох, мой дорогой друг, иногда не так важно увидеть, как знать на что смотреть. — Добродушно рассмеялся мужчина. — Там было именно то, что ты видел — пробы грунта. Их взяли в солнечной системе Трад, которая долгое время была никому не интересна. Пока там одна за другой не начали пропадать частные экспедиции, разумеется. — Улыбнулся он, воздев к небу сухой узловатый палец. — Тогда-то мы и послали туда визионера. Сам понимаешь, огромное исследовательское судно невозможно захватить малой мощью. Потому, те ученые свободно взяли пробы грунта и уже возвращались обратно, когда столкнулись с силами Корпуса Кри. Как оказалось, повстанцы не просто так держались так долго — в системе Трад, совершенно непригодной для жизни, три из семи планет и еще девять их спутников подходят для разработки рутения и других полезных ископаемых! Что ж, ты был в Поясе Галла, крупнейшем известном месторождении рутения, и знаешь, на что иные готовы идти ради этого бесценного вещества. Но о месторождении знали не только Кри, но и заговорщики в Верховном Совете, которые рассчитывали на эти самые средства для борьбы с Императором. Упустив возможность повлиять на отправку корабля-визионера к Траду, они решили по крайней мере уничтожить след. Вот так ты и впутался во все это.
До Готт молча кивнул, принимая случившееся, как данность.
Корифей Мон Атто остановился посреди дороги, развернувшись к своему ученику лицом.
— Прости меня, Титус.
— За что?
— Ну, это я заставил тебя взять на борт этого сопливого засранца Руфуса До Аннара.
— Если бы он не оказался на моем корабле, то оказался бы на чьем-то другом. — Резонно рассудил мужчина. — И не известно, чем бы все кончилось, а так, мы удачно пресекли попытку переворота.
Пожилой мужчина вздохнул и с благодарной улыбкой тронул ученика за плечо.
— Я не заслужил тебя Титус. — Сказал он, продолжая путь по тропе, идущей через ароматные коридоры из разлапистых кустарников и диковинных тропических цветов. — Ты уверен, что не изменишь решения? Оставить службу сейчас… Император благоволит тебе, как никогда прежде. Ты можешь требовать для себя практически всего, что захочешь, друг мой.
— Это не вопрос удачного и неудачного времени, понтий. — Покачал головой мужчина. — Я потерял кое-что очень важное, пока шел к цели. И теперь мне не хочется тратить время.
— Хм. И что же это?
— Так просто не объяснить. — Вздохнул До Готт и провел рукой по темным волосам, убирая непослушную прядь за ухо. — Поймите, все, к чему я когда-либо стремился, все что я делал… я так или иначе посвящал отцу. И матери, которая так любила его, что не смогла жить, когда его не стало. Я думал, что должен достичь всего того, чего бы он непременно добился, если бы его жизнь не оборвалась так рано. И я достиг! Самый молодой командующий, всегда первый, всегда на виду. Но в какой-то момент я понял, что все это — для него. Но что же для меня? Кто станет проживать мою жизнь, которую я отставил в сторону, когда не станет меня? — Мужчина замолчал. — Тогда я впервые задумался о том, чего же хочу сам… и в тех мыслях не было генеральских лычек и звездной системы, названной моим именем.
— Так что же там было? — С нетерпением спросил Мон Атто.
— Еще не знаю. — Пожал плечами До Готт. — Мне только предстоит это узнать, но определенные мысли есть. По крайней мере я знаю, куда двигаться.
— С той же уверенностью, с которой ты, мой друг, размышляешь о том, как оставить дело своей жизни, я могу сказать, что космос никогда не отпустит тебя! — Покачал седой головой понтий. — Если уж некоторые прекрасные создания заставили тебя пересмотреть свои взгляды на военную политику Императора, как насчет частной инициативы?