Чтение онлайн

Развесили платки и шали, чепцы, присобранные в складку спереди, с завязкой на бант сзади - такие чепцы любят носить речицкие жёнки. В коробах развалили тесьму, оборки, ленты, кружева, пуговицы. Там же, - только подходите - украшения и штучки на радость девкам: колечки и перстеньки, серьги, бусы, мониста, браслеты из цветного стекла, златотканые и вышитые пояса, зеркальца, белила, румяна и тонкой работы ларчики, чтобы было где хранить это добро. Для отдельных покупателей, по предварительному уговору, привезли писчую бумагу - сколько надо; и чернила, и особый подкрашенный воск для запечатывания государственных бумаг. А вот - дивитесь: шахматы, лекарства, стеклянные кубки и аптекарские бутыли, тонкой работы посуда. Привезли книги - напоказ и на продажу. Расхваливали дорогое оружие, на которое сходились посмотреть, полюбоваться

Настоятелю местного католического кляштора* купцы доставили стул с высокой резной спинкой, с сиденьем, обитым красным бархатом, пару великолепных свечных подставок и затейливый, тонкой работы латунный фонарь.

Откуда ни возьмись, привалили табором цыгане, остановились за заходними воротами на горке, где разрешил городской бургомистр. Речицкие мамки поспешили припугнуть младших детей, запрещая выходить со двора, "не то украдут цыгане".

На ярмарочные дни с купцами и перекупщиками приехал батлейщик: бедный, очень молодой мужчина, а с ним дети от мала до велика, всех пять человек: три мальчика и две девчонки. Люди, смеясь, приставали к батлейщику: когда успел он, в молодые свои годы, обзавестись таким богатым приплодом, не украл ли он этих деток? Дети оказались его родными братьями и сёстрами. Отец с матерью умерли, родственников не осталось, и этот горемыка забрал сирот, стал возить с собой по литовскому краю.

Посмотреть его скрыню* на притоптанное место перед корчмой, где и остановился батлейщик (а звали его Юзеф), собралась толпа. Галдели, теснились и разглядывали семейку, вздумавшую потягаться в забавах с дерзкими и блудливыми вездесущими скоморохами*.

Задумчивый Юзеф заиграл на скрипочке. Под его локтем один из мальчиков трогал старые дребезжащие гусли. Девочка, та, что постарше, извлекла из дудки протяжные печальные звуки. Маленькая девочка - живая, быстроглазая, - вышла вперёд, став серьёзна личиком, и тоненьким голоском, правильно и без запинки выговаривая каждое слово, произнесла вступление, такое мудрое и кроткое, что оно больше походило на молитву.

Скрипочка запиликала веселее, Юзеф стал притопывать ногой в такт, потряхивать нестриженой головой, старшая девочка отложила дудку в сторону, мальчик-музыкант оставил гусли, и дети пошли колесом вокруг батлейщика.

Они кувыркались все одновременно и порознь, в рядах зрителей пронёсся было вздох беспокойства: не осрамятся ли девчонки, тоже становившиеся вверх ногами? Но нет: на старшей девочке и на малышке только вспархивали хитро сшитые юбчонки, да мелькали с оборками и кружевцами по краю, как у беленьких паненочек, штанишки. Дети подпрыгивали на одной ножке, ловко подбрасывая яблоки, крутились и показали кудесы с верёвкой, у которой сами собой расплетались узлы. Самого маленького мальчика, - румяного Юрасика с ямочками на щеках, - длинный парень Ладусь поднимал на плечи, и Юрасик, взлетев высоко, лихо выкрикивал "Гоп-гоп! Ляцеу буслiк!" А братец опять подкидывал его над собой и он продолжал: "Гоп-гоп, невялiчкi!" И снова: "Гоп-гоп! Прынёс буслiк хлопцам - штаны, дзеукам - спаднiчкi!"* Тут все артисты, бросив кувыркаться, хором задиристо закричали: "Хто шкадуе нам пенезi*, той да пекла спрытна лезе*!" И Юрась обошёл ряды развеселившихся зрителей с шапкой в руках.

Дети были яркоглазые, улыбчивые и, не в пример почти оборванному батлейщику, нарядно и чисто одеты.

Речицкие бабы умилялись, глядя на эту семейку, жалели сироток и опускали медяки им в шапку. Какой-то парень остановил малыша, сунул в руки торбочку, полную орехов. Панна Смилович вложила в ладошку мелкий серебряный полугрош. Войтова малженка* решила передать после детям гостинцев, а заодно и бедному батлейщику хоть что из одёжки. Выступление, только начавшись, сулило хороший сбор.

Юзеф открыл свой невиданный ящик батлейку. Под треньканье гуслиц батлейщик стал двигать фигурки внутри ящика. Старшие дети держали в руках дивных ангелочков на тонких верёвочках, и ангелочки подлетали к батлеечным куклам и, трепыхая золочёными, бумажными, наверное, крылышками, разлетались прочь. Это было замечательное зрелище. Люди заслушались, засмотрелись. Даже маленький Юрась, много раз видевший представление, смотрел, не мигая, в расписной ящик, в котором ходили в прямых прорезях деревянные раскрашенные фигуры.

Сначала батлейщик

О, ну это стоило послушать!

Люди сдвинулись теснее, молодки вскинули на руках своих деток повыше, девушки вытянули шеи и превратились в слух, а парни не зря отодвинулись за их спины: может, повезёт, удастся найти рукам удобное место на боках девушки? Нет, ну что сразу отбиваться? Для чего же тогда парням неутомимые руки, а девушкам-завлёкам такие бока?

"Давным-давно ходил Господь по земле, - начал Юзеф.
– И смотрел Господь, как живут люди. Вот однажды пришёл он в славное место Речица". (Это хитро приплёл Юзеф - порадовал зрителей). Батлейка снова раскрылась: на обеих дверцах ящика люди увидели похоже нарисованную соборную Вознесенскую церковь, стоявшую рядом с корчмой в посаде, а над городом возвышался Верхний замок. Люди заволновались, стали указывать пальцем в сторону ящика, счастливо вздыхали.

"...Идёт-идёт Бог по дороге. Видит: девка молодая, красивая, жито жнёт. Да так ловко, так быстро жнёт и снопы вяжет: посмотреть приятно! "Хорошая девушка, - подумал Бог, подойду, спрошу у неё дороги". Подошёл Господь ближе, спросил, как пройти в город. Но девушка даже не разогнулась, поздоровалась с подорожником через плечо, головой мотнула в сторону и сказала: "Иди, человече, как шёл, дорога сама приведёт".

Что ж, пошёл Бог дальше. Видит, работает в поле другая красавица. Работает - не спешит. То потянется, то позевает. "Подойду и к этой девушке, - подумал Бог, - поздороваюсь". Поздоровался Господь с этой работницей, а она и рада! Пригласила его на меже присесть, стала расспрашивать: откуда идёт человек, и куда идёт. Про себя поведала, про всех городских рассказала, и когда Бог уж идти собрался, долго его не отпускала: всё ей разговоры разговаривать хотелось. А про то, что работа не сделана, девка и думать забыла. Идёт Бог дальше. Вот и Речица - великокняжеской милостью* вольный город. В первом дворе парень дрова рубит: высокий, крепкий. Бог и ему говорит: 'Здравствуй, добрый человек! Не скажешь ли ты прохожему, где найти мне Моисея, который пустит переночевать за Христа ради, и копейки с меня не возьмёт?"

Люди в толпе стали хохотать, и долго не могли успокоиться: их Моисей был мастер выставить человеку счёт так, что и, расплатившись, всё равно останешься должен корчмарю до конца жизни!

"А крепкий парень отвечает, не бросая своей работы: "Пройдёшь, добрый человек, туда-то и туда-то, вот и выйдешь прямо к корчме Моисея!". Ну, спасибо. Пошёл Бог, как ему было сказано. Видит, в другом дворе парень возок чинит. Посидит, в затылке почешет, в зубах поковыряет, а работа его ждёт. Перешагнул Господь через гнилой плетень, сказал парню: "Добрый день!", а парень рад такому гостю: рядом с собой усадил, завёл длинный разговор, табаку предложил..."

Золочёные ангелы разлетелись в ужасе.

Батлейщик и дети дружно перекрестились. Зрители млели от удовольствия и смеялись: редкие мужчины курили чёртово зелье: разве что, побывавшие в солдатах, или проходимцы - непонятных занятий люди, передвигавшиеся по дорогам края по каким-то своим делам. Чёртово зелье нельзя курить в доме, и нехорошо - во дворе. А уж предложить табак Богу - ого! Ну и выдумщик этот батлейщик!

"И тогда, - закончил Юзеф, а дети придвинулись к нему поближе, выстроив полукругом бумажных ангелов, - сказал Отец наш: "Сделаю я так: отныне собирайтесь вы в пары, и работящей девке пусть достанется ленивый хлопец, а работящий хлопец пусть берёт в жёнки ленивую девку. И будет по слову моему. А иначе разделятся люди - одни будут только процветать, а другие - только горевать! А это не по-божески". И с тех пор так повелось на всей земле".

Ну, конечно, представление понравилась. Как могло оно не понравиться - такую интересную быличку в Речице ещё не слышали.

Девочка запела стишок из псалма, и артисты, немного поиграв на своей скрипочке, дудочке и гуслицах, опять обошли зрителей, собирая мелочь.

Батлейку ходили смотреть все горожане, а дети не пропускали ни одного представления в продолжение всех ярмарочных дней.

Примечания:

*Просол (перекупень) - лавочник, перекупщик. Как правило, скупал у приезжих купцов товар и торговал им в течение года.