Узы
Шрифт:
Я молчу, пока мы идём по коридору к моему кабинету. Обжигаю язык горячим кофе, усаживаюсь за стол, а она — на привычный стул напротив.
Я почти допиваю половину стакана, зная, что иначе она не отстанет, пока не услышит хоть какую-то правдоподобную версию.
— Их клиника очень нужна в центре города, — наконец говорю я. — Знаешь, что почти полмиллиона человек здесь живут без страховки? У Райана слабость к детям, у его жены — к пожилым, вот они и объединились, чтобы открыть место, где помогут любому. Я сделал пару взносов, чтобы они
Да, график у нас и так адский — длинные смены, дежурства, праздников и выходных не бывает. Хирург в их клинике пока не нужен, но когда Райан как-то в разговоре обмолвился, что им не хватает рук, я сам предложил прийти.
Я восхищаюсь тем, что они делают. Это бескорыстно и выматывающе. Очень похоже на то, чем занимается Аннализа, и я вижу, как она ерзает в кресле от нетерпения, явно сдерживая желание засыпать меня вопросами.
— Так вот почему ты стал хирургом? Чтобы помогать тем, кому повезло меньше?
Я встречаю ее вопрос ледяным взглядом, а она закатывает глаза так демонстративно, что я невольно улыбаюсь.
— В любом случае, я считаю это достойным. То, что делаешь ты, и то, что делают Райан с женой.
Я выбрасываю пустой стакан в корзину и чувствую, как с кофеином в крови оживает каждая клетка.
— Райан — симпатичный парень, — добавляет она. — И, кажется, приятный.
Внутри закипает ревность. Так вот почему она так оживилась, услышав про клинику? Потому что захотела поближе познакомиться с ним?
— Прочисти уши, Искорка, ты слышала, как он говорил о жене?
Она громко фыркает, откидываясь на спинку стула.
— Господи, я всего лишь сказала, что он симпатичный. Многим женщинам нравится такой тип: черные волосы с серебристыми прядями, настолько длинные, что можно собрать в пучок. И всё. Я же не сказала, что хочу затащить его в постель. Даже не сказала, что он в моем вкусе.
Злость немного отступает, но не до конца.
— Не дай его жене услышать, как ты на него запала. Она маленькая, милая, но за своего мужчину когти выпустит — мало не покажется. Глаза выцарапает, если взглянешь второй раз.
Аннализа смеется — звонко, свободно, и у меня в груди отзывается тихий смешок.
— Думаю, она мне понравится. Так и должно быть, понимаешь? Когда выходишь замуж, человек должен стать твоим. И защищать тебя — и душой, и, если надо, кулаками.
Она осторожно отпивает кофе, взгляд уходит куда-то в сторону.
— И мне нравится, как он о ней говорит. Видно, что ценит ее. Мало в каких отношениях так бывает.
Я согласно киваю. Часто думаю об этом, когда бываю рядом с Райаном и его женой. Он отдал бы за нее всё, и она — за него.
— Он уважает ее, дорожит ею. И, по-моему, это одна из самых важных вещей в отношениях. То, что у них… это настоящее.
Она вертит крышку стаканчика, пока не отрывает ее совсем.
— С такой любовью их дочь подросток вряд ли застукает Райана за попыткой согнуть медсестру через убогий кухонный
стол.Я едва не захлебываюсь собственной слюной. Хочется верить, что это была случайная, глупая шутка. Но я знаю прошлое Ричарда, и слова слишком уж конкретные, чтобы быть просто смешком. Я прочищаю горло, ожидая, что она посмотрит на меня.
Когда этого не происходит, зову:
— Аннализа…
Она неловко смеется, запрокидывая голову.
— Ладно, допустим, я перегнула. Больше ни слова, пока не выпью кофе.
И делает долгий глоток.
Я знаю, что первый брак Ричарда развалился из-за измены. И что та измена была не единственной. Подробности я не спрашивал, он их не рассказывал. Но думать о том, что он был настолько наглым, чтобы крутить романы, да еще пытаться провернуть что-то при дочери в соседней комнате, — это отвратительно.
— Мне жаль, — шепчу я.
— Жаль, что я это увидела, или жаль, что именно я рассказала маме?
Я шумно выдыхаю, откидываюсь в кресле и провожу руками по волосам.
— И то, и другое. Ты же понимаешь, что это было неправильно. Такого вообще не должно было случиться, тем более — так.
Она кивает, но в глаза мне не смотрит. Я уже успел прикинуться уважением к Аннализе — сначала как к коллеге, а потом и как к человеку.
— То, что ты сделала, потребовало смелости, — говорю я. — Надеюсь, ты это понимаешь.
Она первой разорвала связь с отцом, и, насколько я могу судить, с тех пор чувствует себя отвратительно.
— Но я с тобой согласен, — возвращаюсь к прежней теме. — Любовь вроде той, что у Райана с Лейни, через такое не пройдет. Настоящий мужчина никогда не изменит жене.
Мы встречаемся взглядами, и между нами проходит немое понимание. Она не знает, что мы с ней выросли в совершенно разных мирах, но при этом каким-то образом пришли к одинаковым убеждениям.
Я достаю из сумки ее расписание на следующую неделю и протягиваю через стол.
— А что мой отец думает о бесплатной клинике? — спрашивает она, резко меняя тему.
Я отдергиваю руку, открываю ноутбук и включаю его. Оцениваю, сколько времени осталось до того, как нам нужно будет идти в операционную. Ричард ничего не знает о клинике Райана и Лейни. Если знает, то никогда об этом не говорил. Он многому меня научил — и в хирургии, и кое-в чем в бизнесе, — но, цитируя его слова: «работать бесплатно — глупо».
— Ему не обязательно знать, чем я занимаюсь в выходные.
— Он никогда не спрашивал?
Ее слова бьют прямо в солнечное сплетение. Удар, которого она, скорее всего, даже не осознает. Я давно научился не показывать, что это задевает, но боль осталась той же.
Нет, он никогда не спрашивал, чем я занимаюсь в свободное время. Не интересовался моей жизнью вне наших встреч. Я построил мир, в котором большинство людей не задают мне вопросов. И думал, что так мне лучше.
Пока не появилась Аннализа. Она спрашивает обо всем. Это должно раздражать.