Узник натуры
Шрифт:
– Готова, красавица, к охоте? – спросил меня папа.
– Так точно, сэр, – я положила в машину последнюю сумку.
Папа подошел и обнял меня.
– Ммм… твои волосы так вкусно пахнут, – сказал он, уткнувшись носом в мой затылок.
Мой папа – бывший военный, он обожал развлечения, которые были похожи на его прошлую жизнь. Поэтому с младенчества он приучил меня к охоте. Каждый год мы отправлялись в лес. Сама я не любитель охоты, но ради дорогого мне человека я была готова на многие жертвы. Мой папа входил в число тех людей, которые для меня значат многое, намного больше, чем я сама.
Несмотря на его возраст, в растянутой
– Залезай, детка, – папа открыл для меня дверцу машины.
Разместившись и пристегнув ремни безопасности, мы тронулись с места. Я решила как можно скорее включить песни до того, как отец начнет любопытствовать о моей жизни. Только мне стоило дотронуться до кнопки «плей», он тут же выключил магнитофон.
– Как у тебя насчет психологии?
– Лучше не бывает, – ответила я.
– Ок. Может, у тебя какие-то перемены?
Я посмотрела на него с тоской, ведь я знала, к чему он вел этот разговор. С самого начала ему не нравилось то, что я не выбрала медицинский факультет. Служа в Афганистане, он сильно оценил эту профессию, даже чересчур, и я его в этом понимаю. Представляя, что его товарищи или близкие друзья ранены, окровавленные, находятся в госпитале и надеются только на врачей, он испытывал бурю эмоций. Этот кадр из прошлого впечатался в его сознание, бремя спасения жизней лежит на врачах, от них зависит судьба тысяч военных. Это повлияло на него так сильно, что он влюбился в работу врача.
До сих пор у нас остались большие разногласия насчет моей профессии. Он не смог переубедить меня. Может, в далеком будущем я буду жалеть о своем выборе, но я уверена в одном: мне некого будет винить, кроме себя самой. Ошибка, совершенная только тобой, всегда полезнее, чем та, которая сделана другим человеком. Ведь та превращается в ненависть, а своя собственная – в урок.
– Если ты имеешь ввиду, собираюсь ли я перейти на другой факультет, то мой ответ «нет», – ответила я слегка грубо.
– Я не это имел ввиду, детка.
– Неужели, – подняла я брови.
Он посмотрел на меня, поняв, что со мной этот номер не пройдет.
– Ну, может, только чуть-чуть, – признался он, – просто я вижу, как ты из принципа не хочешь делать то, что тебе подходит.
– Папа, человеку всегда подходит то, что ему нравится, и ты это прекрасно знаешь. Ты сам мне это твердил, помнишь?
– Спасать людей, быть героем, бороться со смертью тебе разве не нравится?
Он был прав, это мне нравилась, на втором месте у меня всегда было желание стать врачом, но оно было вторым, а не первым.
– Я не буду менять свое решение. А теперь закрыли тему или я никуда не еду, – предупредила я.
– Ладно, ладно, остынь, – поднял он руку, показывая свое поражение.
Повисло длинное молчание. Мне не хотелось больше говорить, я просто сидела молча и смотрела в окно на зелень парка, который мы проезжали.
– Не бойся менять маршрут в своей жизни, будь смелее, – оборвал тишину папа.
Он просто невыносимый человек, его упрямство меня всегда поражало. Не останови его, он может говорить об этом все время напролет. Лишь бы отстраниться от темы, я решила ему ничего не отвечать.
Мы ехали недолго до дома Марии, я послала
ей смс с текстом: «братан приехал, выходи». Пока мы ждали ее, я пересела на заднее сидение, чтобы в дороге быть с ней. Не прошло и нескольких минут, как она появилась. Глядя на нее, как она шла к нашей машине, я вспомнила про рисунок художника, из-за этого мое хорошее настроение превратилась снова в унылое.– Встречаешь друзей с кислым лицом? – спросила Мария, закрыв за собой дверцу машины.
– Не с той ноги встала, – ответил за меня папа.
– Я знаю, что ей поможет, – она вытащила диск из своей сумки и отдала отцу, – это ей точно поднимет настроение.
Зазвучала моя любимая мелодия, но она все равно меня не успокаивала, мне хотелось рассказать Марии о том рисунке, доказать, что все это время за мной на самом деле кто-то наблюдал, и это не было вспышкой иллюзий. Я подсела к подруге так, чтобы нас не слышал папа.
– Ты не замечала ничего странного последнее время? – прошептала я.
Она посмотрела на меня взволновано.
– Нет, а должна была?
– Помнишь, как мне казался человек, следивший за мной?
– Ну, помню.
– Так это была вовсе не галлюцинация, – начала ей рассказывать о том, как я познакомилась с художником, и о рисунке, на котором зафиксирован тот таинственный человек.
Она слушала меня внимательно, не пропуская ни детали. Когда я закончила, ее лицо выражало изумление.
– Не может быть, – сказала она.
Мне стало намного легче, когда я поделилась своей тревогой. Было такое ощущение, что отныне мне не придется одной выбираться из проблем. Теперь я понимаю, насколько важно иметь друга, ведь без поддержки или без совета намного труднее найти выход.
– Сандра, ты понимаешь, что это уже не смешно, – продолжила Мария.
– Вот именно это меня и пугает, – мой голос дрожал, – я нутром чую, что мне стоит переживать.
– Бедняжка, может, рассказать твоему отцу, он поведет тебя к хорошему доктору, – сказала она, пытаясь меня успокоить, – эти фантазии могут еще сильнее усилиться.
Что? Нет… Какой доктор? Какие фантазии? Мои мысли путались после сказанного ею.
– Ты о чем? – спросила я.
Я не могла смириться с тем, что моя подруга не верила мне, пыталась меня убедить в своей правоте. С самого начала мы друг друга не поняли. Услышав мой кошмар, она восприняла его не так, как я его преподнесла. Мне было обидно и в то же время меня это раздражало.
– Ты слушаешь меня, но не слышишь, – поднесла я руки к ее лицу, ожидая от нее понимания.
– Не пугай меня, иначе мне придется рассказать об этом твоим родителям.
Я поняла, не стоит ее переубеждать, так как это может кончиться для меня трагически. Было бы неприятно, если бы меня считали сдвинутой.
– Извини, просто у меня легкая депрессия, – соврала я.
– Так лучше, – приобняла она меня, – вот увидишь, само собой все рассосется.
Я ей фальшиво улыбнулась, скрывая свое двойное горе. Что может быть хуже, когда тебе не верят самые близкие люди, когда тебя в течение долгого времени преследует незнакомец? Я ушла в мысли о происходящем, единственным моим спасением от переживаний была сегодняшняя охота, задуманная моим отцом. Если бы только папа знал, как он мне поможет уйти от черных мыслей. Ни о чем не догадываясь, он просто вел машину и подпевал песне. Он заслуживал моей благодарности, я обняла его сзади и прошептала ему на ушко то, что останется только между нами.