Чтение онлайн

И там его нашел отряд черноногих.

Милосердия не было. По неизвестным причинам они привели его в свой лагерь и избили до беспамятства. Затем его передали женщинам, которые привязали его к столбу и копались в его ранах палками, хлестали ивовыми ветками, пока он не потерял сознание. Ночью его отвязали и оставили лежать в грязи, возможно, думая, что он слишком слаб, чтобы сбежать. Но они ошиблись. До того, как утром начались новые мучения, МакКомб уполз из лагеря, добрался до реки и следовал вдоль нее несколько дней, пока не наткнулся на группу дружелюбных кроу, пробирающихся через земли черноногих.

Он до сих пор носил шрамы

Пять Волков ехал рядом на своем пегом коне, МакКомб вел их глубже в белую пустыню, его разведчики-осейджи искали следы впереди. Никогда еще он не видел эти горы такими безжизненными даже в мертвую зиму. Такая тишина была не только неестественной, но и жуткой. Ничто не шевелилось. Ничто не дышало. И его разведчики тоже это чувствовали. Неопытный белый не заметил бы этого, но МакКомб заметил, и это легло на него, как смертельный мороз.

Они ждали чего-то, как и он.

И, как он, не знали, какую форму это примет, только то, что это будет нечто, рожденное ужасом.

Пробираясь через лесистые холмы и снежные лощины, он чувствовал, как в нем нарастает страх, густой, как тростниковые заросли. Был страх понятный - мародеры-индейцы или голодные звери, - и был страх, который понять нельзя. Тот, что начинался как бледное семя в душе, питался тревогой и неизвестностью, пока не прорывался из каменистой, влажной почвы, заполняя разум черным садом разросшихся лоз, что душили разум и здравый смысл.

И с этим столкнулся МакКомб.

Он знал, что каждая миля приближает их к черному, бьющемуся сердцу того, что заставило черноногих бежать прямо под прицелы кавалеристов.

В зловещей тишине ветер стонал в пустых зарослях и засыпанных сугробами холмах, мертвые деревья торчали из снега, как надгробия и шпили. Живые тени, полные ползучей силы, текли вниз с высоких органных труб. Что-то древнее и пагубное существовало здесь, и МакКомб с его разведчиками чувствовали, как оно сгущается, словно паутина, смыкается вокруг них, как темный кулак, жаждущий выжать дыхание из их глоток.

МакКомб и Пять Волков спустились по склону на дно долины. Все было укрыто толстым снежным покрывалом. Камни, деревья - все вылеплено белым. Снежинки кружились в воздухе, одинокий, холодный ветер поднимал сугробы, создавая вихри. Осейджи были впереди. Копыта мерина МакКомба осторожно пробивали снежную корку, его дыхание вырывалось белыми облаками.

Поднимаясь на поросший соснами холм, они заметили, что снег потревожен следами множества лошадей. Разведчики проверили их и сказали, что это следы индейских коней, неподкованных. Следы солдатских лошадей всегда были подкованными.

– Здесь прошeл боевой отряд, - сказал Пять Волков.

– Ага. И у меня чувство, что они прошли прямо через Тига и его парней, - сказал МакКомб.
– Будет удачей, если мы найдем хоть их скальпированные трупы.

Ветер засыпал большую часть следов. Они появлялись и исчезали через нерегулярные промежутки. С замирающим сердцем МакКомб повел своих разведчиков дальше, выше в угрюмые холмы. Подъемы были густо покрыты лесом, деревья гнулись под снежными одеялами. Зловещие тени расползались по сугробам, словно кровь из перерезанных артерий, текущая и скапливающаяся в лужах.

Осейджи поднялись на гребень и через несколько секунд вернулись, махнув ему вперед.

– Теперь увидим, -

Да, сэр, – подумал он, - точно увидим.

Осторожно двигаясь, он поднял своего мерина на гребень, смахнул снег с лица меховой рукавицей. Он крепко держал поводья, оставив правую руку без рукавицы, чтобы в любой момент схватить винтовки в чехлах, пистолеты Кольта под шубой, томагавк и нож на поясе. Мир вокруг был беззвучной пустотой, холодной и засыпанной снегом, почти инопланетной в своем полном отсутствии жизни. Ни птицы не кричали, ни звери не шевелились в кустах, только мягкий стон ветра, шорох сосен и скрип ветвей.

Поднявшись на холм, пробираясь через вихрь снега и моргая, он увидел то, что видели его разведчики, и в его животе родилась сырая, пугающая мерзость.

– Черт, - сказал он шепотом, натягивая поводья и останавливая коня.

След боевого отряда был виден там, где он исчезал в густых зарослях, ветви которых сплетались по бокам и сверху, словно туннель из колючек. А перед ним... грубо обтесанные кленовые ветви, воткнутые в снег и в землю под ним, и на каждой - насаженная человеческая голова. МакКомб знал, чьи это головы. Тиг. Колтер. Болек. Перри. Хайдерман. Головы белых солдат разведывательной группы Тига.

Их тел нигде не было видно, как и тел их разведчиков-пауни.

МакКомб спрыгнул с коня, Пять Волков последовал за ним.

Головы были насажены высоко, так что смотрели прямо ему в глаза. Их лица были серыми и морщинистыми, покрытыми инеем и брызгами почерневшей крови. Рты зашиты черным шнуром, глаза выпучены, застывшие и затянутые пленкой. С обрубков свисали кровавые сосульки.

Все они были скальпированы.

Сидя на лошадях, осейджи пели низкие, скорбные песни.

– Это чтобы нас отпугнуть, - сказал Пять Волков.

– И это работает, - ответил МакКомб.
– Предупреждение.

Ибо это было предупреждение. Боевой отряд настиг людей Тига, обезглавил их и насадил головы на колья, чтобы напугать главные силы, которые, как они знали, идут следом. МакКомб видел такое и раньше. Он изучал деревья вокруг, белоснежные горные пики. Внезапно поднялся пронзительный ветер, разметая снег и завывая в соснах. Сухие ветви трещали и скреблись. То, что он чувствовал так долго, теперь стало совсем черным в его животе, кипя, как яд.

– Надо убрать это, пока синемундирники не увидели, - сказал он.
– Только Лайонсу нужно знать.

С помощью Пяти Волков он выдернул колья из земли и сбросил их в глубокий снежный овраг. Когда они вернулись, осейджи склонили головы, прислушиваясь к чему-то на ветру. МакКомб услышал это лишь на мгновение... нечеловеческое пение множества голосов, быстро затихшее.

Сглотнув, он подумал о призрачном бизоне.

* * *

Два года назад, вернувшись с охоты на бизонов и обнаружив, что его жена и трое сыновей были зарублены сиу в его отсутствие, Пять Волков почувствовал, как его кровь стала черным льдом, а душа увяла, словно дикие цветы под первым осенним морозом. Он ходил, как человек, но не был человеком, лишь опустошенной оболочкой. В его сердце не было огня, в душе - музыки, только разорванная и выпотрошенная пустота, которую даже время, великий целитель, не могло наполнить теплом и пониманием.