Увидеть Дельфы и умереть
Шрифт:
«Кто-то должен выздороветь. Повсюду развешаны таблички, восхваляющие исцеление во сне», — скептически сказал нам Марин. «Лепиду приснилось, что змея лизнула его зад, и с помощью бога он проснулся полностью исцеленным от геморроя... Конечно, они не говорят, что Лепид действительно отправился туда с зобом на шее! Тогда люди делают керамические подношения в виде конечности или органа, который вылечил Эскулап, — множество маленьких маток и...»
«Ноги?» — ловко спросила Елена.
«Ноги, руки и уши», — с улыбкой заверил ее Индус.
Маринус наклонился вперёд. «Мне очень повезло. Мне оказали
«Наверняка они сказали тебе, что он просто проявил дружелюбие, и ничего подобного в приюте раньше не случалось?» Маринус подозрительно посмотрел на меня, словно подумал, что я владелец собаки. «Кажется, поправляется, Маринус». Я усмехнулся.
«Да, я говорю себе, что потом, должно быть, пришла дружелюбная змея и вылизала его лучше».
«Тебе приснился сон?» — спросила Елена с притворной серьезностью.
«Ничего. Я никогда этого не делаю. Что касается Турциана Опимуса, то, что бы ему ни снилось, обернулось для него кошмаром, бедняга».
«Ну?» — спросила Елена. Маринус покачал головой, помрачнев, а Индус вздохнул и погрузился в себя.
Вдова была крепка как скала. Ей и пришлось рассказать нам. Он мирно скончался ночью. «О, не волнуйтесь!» — быстро успокоила нас Хельвия. «Ему оказали лучшую медицинскую помощь в мире. В конце концов,
Целители Эпидавра напрямую связаны с учением Эскулапа, основоположника медицины. Единственное, в чём можно быть уверенным, — это то, что Турциан Опимус умер бы, где бы он ни был. Это было неизбежно и совершенно естественно.
Да ну? Двенадцать лет работы подорвали мою способность доверять.
Простые заявления о «неизбежных» событиях теперь звучали ненадежно.
Любое упоминание о «естественной» смерти сразу же вызывало подозрения.
XXVIII
Хелена выглядела готовой к дальнейшим вопросам, но я уже начал терять терпение. Поскольку мы уже разобрались со всеми, кто приходил во двор на обед, мы собрались и вернулись в свои апартаменты.
С рекомендацией квестора можно было бы предположить, что этот приют для путешественников будет считаться одним из лучших в Коринфе. Любой знатный гость, прибывающий в провинциальную столицу, сразу же отправляется во дворец наместника в надежде получить там роскошные номера. Простым смертным, скорее всего, скажут, что только что неожиданно прибыл большой кортеж бывших консулов, хотя в таком случае их следовало бы разместить в гостиницах, где хотя бы клопы побывали в школе очарования, а хозяин говорит на латыни.
Ну, это идеал. Молодому квестору приходится разбивать жильё; он живёт в резиденции, поэтому никогда не ночевал ни в одном из этих захудалых приютов, куда посылает людей. Он знает о них только потому, что их льстивые хозяева одаривали его подарками, вероятно, чем-то в амфорах; он настолько неопытен, что даже не может определить, хорошее ли это бесплатное вино. Квестору всего двадцать пять, он на своей первой должности и до этого путешествовал только с отцом, властным сенатором, который всё организовывал. Он ничего не смыслит в бронировании комнат.
Наш гостевой дом назывался «Слон». Могло быть и хуже. Могло быть
и гораздо лучше. В нём было больше номеров, чем в «Кэмеле» на той же улице, и, по словам управляющего, меньше комаров, чем в «Бэй Маре». Никто не сдавал кабинки шлюхам почасово, но это было главным образом потому, что большинство номеров ремонтировали нерадивые строители. Кровати были сложены во дворе, поэтому фонтан там был выключен, и завтракать приходилось в «Бэй Маре», где мы, незваные гости из «Слона»,Их подавали в последнюю очередь, после того, как закончился мёд. В нашем шатком общежитии повсюду висела пелена пыли. Гай уже упал на кучу плитки и порезал ногу. К счастью, ему нравилось выглядеть израненным и окровавленным. Сзади строили огромную пристройку с номерами премиум-класса, но она ещё не была достроена. Я бы смирился с комнатами без дверей, но чувствовал, что нам нужна крыша.
Послеполуденное солнце всё ещё светило приятно. Строители, как это обычно и бывает, разошлись по домам. Мы знали по опыту, что они вернутся около полуночи, чтобы доставить тяжёлые материалы, пока на улицах тихо.
Мы с Хеленой смахнули пыль с каменной скамьи и осторожно присели. Нукс спала в лучах солнца, расслабленным комочком разноцветной шерсти, свернувшись калачиком так плотно, что я не мог разобрать, где у неё голова. Альбия устроилась на козлах штукатура, наблюдая, как Главк тренируется с отягощениями.
Если не считать одной из самых маленьких набедренных повязок, которые я когда-либо видела, он был голым.
Альбия указала на него жестом и воскликнула: «Какой прекрасный юноша!» Эту фразу она подхватила у педерастов в Олимпии, которые рисовали её на вазах, даря молодым влюблённым. Как приятно видеть, что путешествие оказало воспитательное воздействие. И как же тревожно было смотреть на него, как Альбия…
Главк проигнорировал комплимент. Вскоре он перестал тренироваться и сел, сгорбившись, у кучи разобранных ставней. Когда крупный и сильный мужчина становится несчастным, это вызывает беспокойство.
«Что случилось, чемпион?» Я боялся, что внимание Альбии было для него слишком обременительным. Девочки-подростки всегда донимают застенчивых юношей (ну, девушки, которых я знал на Авентине, донимали меня), и Альбия не забыла, что выросла в Британии, где решительные рыжеволосые королевы-воительницы были готовы соблазнить красавцев-копьеносцев, едва их мужья отводили взгляд. Однако дело было не в этом. (Ну, пока.)
«Фалько, я беспокоюсь о том, что я сделал с Майло», — признался Главк, нахмурившись.
«Контактные виды спорта — это всегда риск. Твой отец наверняка тебе говорил.
Зрители надеются на кровь и смерть». Мои заверения не учитывали тот факт, что метание диска не считается контактным видом спорта.
«Я никогда никому не причинял вреда, Фалько».
Елена вмешалась: «Главк, не беспокойся об этом. Мы подозреваем, что Милона из Додоны опоили наркотиками и затем задушили, чтобы заставить его замолчать».
«На случай, если он скажет что-то неприятное?»
«На данном этапе мы не знаем», — сказал я. «Но ты просто задел его диском. Через несколько часов он должен был проснуться и начать ворчать. Совесть — это хорошо, парень, но не трать её попусту».