Чтение онлайн

— Вы не ответили, — тихо повторил охранник.

— А что отвечать? Неужели и без твоего вопроса не понятно, насколько сильно я хочу это сделать? — Андрей обернулся к моей подруге. — Эля, я что-то непонятное делаю? Или не правильное? Ты как считаешь?

— Сказать по правде… Вы молодец, что решились на это. Все мы смотрим новости. Понимания, что в них уже ничего нового нам не сообщат. Это всё равно, что ходить на одну и ту же работу, получать одну и ту же зарплату и думать, что ты работаешь больше всех и тебя заметят когда-нибудь. Но, увы, как показывает практика, на таких людей только напирают сильнее и требуют от них больше, зная, что их работоспособность выше, чем у других сотрудников… По-моему я сбилась с темы. Сейчас, Андрей, — она ладошками зачесала назад волосы, подняла бокал и поднялась, — я считаю, что благодаря вам мы избавимся от плохих людей, от тех, кто не заслуживает

большой похвалы, а тем более наших с вами налоговых и прочих денег. Я рада, что присутствую в этом зале, и это честь для нас всех… Я так думаю. В любом случае я не желаю выходить из этой комнаты, потому что мне здесь хорошо, и я требую продолжения расправы! Выпьем за вас, Андрей!

Эля подняла бокал чуть выше, жестом головы попросила всех встать, однако её никто не поддержал. Все, включая жену Андрея, отвели глаза и отставили бокалы. Слегка удивившись молчаливому саботажу присутствующих, Эля, тем не менее, воскликнула:

— За вас! Уррра!

— Ну-ну, хватит, хватит! — Андрей тоже отреагировал на молчание людей и решил поддержать это настроение. — Делаете тут из меня какого-то героя. А я такой же плохой человек, как и они все. Должен признаться, в глубине души я каждый день проводил в ненависти к самому себе. Каждый день я знал, что сам могу стать пешкой. Вы не представляете, какой это жёсткий стресс, когда по ночам не спишь из месяца в месяц. Под подушкой три пистолета, которые проверяю каждый раз перед сном. А охрана? Это вообще отдельная дебильная тема! Каждое утро я целую своих парней, и они смотрят на меня как на сумасшедшего. А я боюсь за них, поэтому по возможности провожу с ними больше времени, зная, что могу их однажды просто не увидеть. Благо, я не дожил до этого момента. Я люблю вас, мои хорошие. Моя хорошая., — он обернулся в сторону жены и детей и ещё раз поцеловал каждого в лоб, а жену в губы.

Элина осторожно убрала от меня свою руку и вновь направилась к ноутбуку.

— Вы давно планировали это? — спросил я.

— Каждый день, как вышел из тюрьмы в первый раз! Жажда мести и справедливости меня выворачивали наизнанку. Это как шило в заднице! Постоянная мысль — уничтожить всех, кто сделал мне и моей семье плохо… Проще, считай сам. Лет пятнадцать — пока создавал группу людей, пока находил компроматы… Думаешь, я просто так стал самым крупным наркодилером? «Рашн Пабло», мать его! Нет. Ты же сам понимаешь, что стать в нашей стране кем-то «самым крупным» можно только с верховного соизволения и соучастия.

Попов перевёл дух и продолжил:

— После тюрьмы я сразу пошёл на рынок. Торговал шоколадками. Бегал по рядам и перепродавал «Сникерсы», которые были нужны всем. Но даже этим спокойно не давали заниматься — тут же пришли конкуренты, быдло. Объяснили, что вся территория поделена, и я не имею права здесь просто так бегать и зарабатывать, мол, делиться надо. И что думаешь? Я начал делиться. Но видел, как их обманывают другие быдла. Стал сливать информацию: что видел, кто виноват, кто не прав. Ребята меня приняли за своего, разрешили вместе с ними тусоваться по вечерам после активных продаж. Ну и однажды случился какой-то замес у клуба, который организовал я. Друг у меня с института в ментовку подался, по отцовской линии пошёл служить — отдавать честь Родине. И ему нужны были звёзды на погонах. С ним-то мы и придумали всю эту схему, к финалу которой пришли только сейчас. Придумали сходняк двух группировок. Началась делёжка — ну и менты подрулили, типа «без палева». Самых главных взяли за яйца. Менты тогда, поверь, похлеще бандюков были. Умные быдла так и поднялись — в ментовку подались и сейчас управляют аппаратом. Правда, сегодня не их день, но об этом позже, — он улыбнулся, налил себе стакан воды, жене добавил вина, откусил яблоко и продолжил. — Отвезли этих главных в лес, привязали к деревьям и вежливо рассказали, что к чему. Это были страшные дни для меня. Я даже не за себя боялся, а за родителей, которых сильно любил. Потом встретил Анюту, девочку свою. В деревне.

— Такая ты у меня хорошая. Неиспорченная. Самая сладкая девочка на свете, — Андрей ещё раз поцеловал Анну и приобнял её. — Как сейчас помню. Ты стоишь в огороде, копаешься там, а я угонял от кого-то, нёсся сломя голову не понятно куда, и тут вижу деревню: «Сосновская». И — Аня. Без объяснений паркуюсь на заднем дворе дома, подбегаю к ней… и в эту секунду — всё! Я сразу всё понял. Она смотрит на меня глазами ребёнка, а в них чистота и доброта. Та, которая у меня была до первой отсидки. Прости, что я так говорю, моя хорошая, ты всё знаешь, просто, чтобы народ хоть

как-то меня хорошим запомнил, я им всё это и рассказываю. Ты же знаешь, как я люблю тебя.

Анна всё время старалась держать спину прямо. Свои руки по возможности она клала на руки Андрея, хотя он постоянно размахивал ими, и тогда она перекладывала ладони на плечи молчаливых мальчиков.

— Я беру её за руку. Прошу помочь спрятать автомобиль. А сам как чмо выгляжу. Весь потный, нечёсаный. И тут выходит её отец — вот он здесь сидит, рядом с моей тёщей. Знакомьтесь — Герман Митрофанович и Софья Ильинична. Не знаю, что он тогда во мне разглядел, но почему-то решил помочь. Тоже ещё тот вояка. Бункер у деда под домом был с запасом малинового варенья на век придуман, с возможностью заезда машины! В те времена, когда в столице подземный паркинг был роскошью, у этого старикана был целый город под землёй! Куча немецких красивых вещей, кожаные диваны, западная выпивка — всё как в лучшем ресторане. Я паркуюсь в подвале, хочу сказать «Спасибо», а он: «Иди умойся. Аня тебе чистые вещи принесёт». Понимаете? Я этот день считаю лучшим из дней своей жизни, не считая появления детей на свет. Я сидел в подвале. Аня по возможности всегда спускалась ко мне вниз после изнурительной работы на грядках. А мне неловко было — жуть. Митрофаныч меня чуть ли не в плен взял. Я у него дней пять просидел, света белого не видел, поэтому когда моё сокровище спускалось, у меня всё внутри переворачивалось, как и по сей день, когда я открываю глаза и вижу её.

— Так, поели, выпили, давайте снова приступим к реализации плана. Эля, зайди на мою почту, там должен быть следующий претендент на вылетание, — Попов вернулся к своей обычной активности.

Зазвонил мой телефон. Говорил какой-то другой начальник, видимо, Шмак уже бронировал себе место в экспрессе.

— Алло? — гудела трубка. — С кем говорю? Это заложник?

— Добрый день. Меня зовут Артём Сергеев…

— Артём, доложите обстановку! У вас есть раненые? Кому-то плохо?

— Нет, всё хорошо, только что все вкусно поели.

— Вы можете передать трубку террористу?

— Андрею, в смысле?

— Не понял. Вы с ним заодно?

— Нет, с чего вы решили?

— А… бля, давай быстро мне этого вашего там… лидера или кем он там вам всем приходится?

Я передаю Андрею трубку со словами: «Тебя там какой-то другой спрашивает».

— Слушаю, — сказал Попов.

— Андрей, генерал Свистков на связи. Давай заканчивай своё представление. Люди в панике, чего тебе надо?

— Свистков? Что ещё за бред? В ваших рядах нет таких фамилии.

— А ты не глубоко копаешь, поэтому для тебя я — миф.

— Как? «Миф»?.. Ты порошок, что ли?

— Какой ещё порошок? — оторопел Свистков.

— Ну, по телеку постоянно показывают: «Пум-пум-пум, это новый «Миф»… Автомат!»

— Не понимаю я тебя. И миллионы людей не понимают, что им делать из-за такого предпринимателя, как ты. Что ты хочешь?

— Хм… Пусть Господин П. расскажет всем, как он пришёл к власти. Чего это ему стоило? Кем я ему прихожусь? У кого перед кем какие долги и кто как фонды пилит? Сможете организовать?

— Ты в своём уме? Он этого никогда не сделает. И ты это сам знаешь.

— Что? Правда? То есть ему своя жопа дороже миллионов людей? Кстати, должен предупредить тебя: все эти разговоры я выкладываю на сайт. Если его прикроют после этого звонка, я начну бомбить всё, начиная с Кремля. И честное слово, посрать мне на себя, на свою судьбу. Просто не хочется, чтобы другие страдали. Запомни, «Миф», или на свой ус намотай: я — везде. И это не максимализм. Это правда. И если вы, блядь, такие умные, решили меня посадить, как и всех тех, кто не успел свалить из страны, то здесь не на того напали. У меня на каждого из вас есть досье. И каждый сейчас догадывается об этом. Если вздумаешь что-то предпринимать. Короче, ты понял?

— А что нам делать прикажешь?

— Езжайте домой и читайте «Живой Журнал», потому что так будет всем безопаснее. И мне спокойнее, и вы знаете, что никого лишнего я не уберу. Я — человек слова. А вот вы, уроды, только жопы лизать умеете и обманывать народ. И ты, «Миф» — сука, уверен, что какой-то подставной, уж больно голос у тебя знакомый.

— Выдай нам хотя бы одного заложника. Хоть что-то сделай, чтобы мы уверены были, что ты не причинишь им вреда.

— Так это. Я здесь никого не держу. Они сами сидят с удовольствием здесь и наблюдают за процессом. Они могут в любой момент пойти домой. К примеру, я вижу, что судья наша, Светлана Борисовна, совсем утомилась. Видимо, без взятки день для неё — не день. Верно говорю, Светило ты наше, олицетворение закона, мать его!