Утренняя песня
Шрифт:
– Вдыхай, малыш, – поторопил лакей.
– Это бессмысленно! – воскликнула Ханна. – А что, если он обожжется паром?
– Не обожжется! – заверил ее Данте. – Не приближайся слишком сильно, Пип. Просто наклонись. Доверься мне!
– Довериться вам? – произнесла Ханна. – С какой это стати? Вы берете Пипа без моего разрешения и сажаете на лошадь. Это вы во всем виноваты!
Остен и без нее это знал и терзался сознанием собственной вины.
– Давай, Пип, – настаивал Данте, – дыши.
А что, если усиленно работающие легкие ребенка потерпят поражение в этой борьбе? И все из-за того, что Данте вел
Он взглянул на Ханну. Как он мог подумать, что она суровая, холодная? Сейчас ее глаза были нежными, словно анютины глазки, и светились любовью. И еще в них были страдание, страх за жизнь ребенка, которого она обожала.
Он вспомнил тот вечер, когда она умоляла его о приюте. Пип скрывался в это время в тени и кашлял...
Увидев, что Ханна спит за столом, Данте задумался: что могло заставить такую гордую женщину умолять незнакомца о помощи? Теперь он это знал. Данте заключил бы любую сделку с дьяволом, только бы малыш почувствовал облегчение.
«Пожалуйста, Господи, – молился про себя Данте. – Не дай ему...»
Умереть?
Данте боялся даже думать об этом. Он был уверен, что его усилия не пропали даром, что он изменился. Но он ошибся. Все осталось по-прежнему. Любой ценой он готов добиваться своего.
Он провел пальцами по волосам и подошел к столу, не отрывая глаз от ребенка, укрытого одеялом.
Данте три раза добавлял в бадью горячую воду, пока Ханна терла ребенку спину и пела ему ирландскую колыбельную.
В этой прекрасной мелодии, такой печальной и нежной, казалось, сосредоточилась любовь всех матерей.
Остен замер, прислушиваясь к дыханию ребенка.
В какой-то момент Ханна подняла глаза, и их взгляды встретились.
– По-моему... по-моему, ему...
Лучше. Данте понял, что она боится произнести это слово, будто некий злой дух только и ждет момента, чтобы наложить на мальчика злые чары. Данте положил руку мальчику на спину. Напряжение, в котором находился ребенок, несколько спало. Дыхание стало спокойнее.
– Слава Богу!
Данте закрыл глаза, к горлу подкатил комок.
– Пип, ангел мой, как ты себя чувствуешь?
– Я устал, я так устал... Очень хочется спать.
Ханна откинула одеяло со взъерошенных локонов, и Данте увидел слезы облегчения у нее на ресницах. Огромные темные круги все еще оставались у Пипа под глазами, но губы снова стали розовыми.
Данте ощутил необъяснимую потребность взять ребенка на руки, отнести в комнату наверху и уложить в постель. Но он уже достаточно напугал мальчика. Боже избави вызвать у Пипа новый приступ. Он сцепил руки за спиной.
Ханна обняла ребенка. Пип прижался к ней, обвив руками ее шею.
– Мне было страшно, – пробормотал он. – Не люблю темноту...
Данте заметил многочисленные тени на этом юном и чистом лице. Это были тени других страхов: может быть, тени кого-то жестокого, того, кто мог ударить женщину, ударить ребенка?
Ханна направилась с мальчиком к себе в комнату, но Данте поймал ее за руку. Она остановилась и взглянула на него поверх кудрявой головки Пипа, в ее глазах он прочел укор.
Но Остен смотрел в лицо мальчику.
– Я не понимал, насколько сильно ты боишься, Пип, – произнес Данте. – Иначе не посадил
бы тебя на лошадь.Ребенок взглянул на него. Очень серьезно. Совсем как взрослый.
– Открыть вам секрет? Я всего боюсь. А вы, мистер псих, ничего не боитесь. – В голосе малыша прозвучали нотки зависти.
Остен подумал, что чувство страха известно ему гораздо лучше, чем мог себе представить этот малыш. Но как ему об этом сказать?
– Пип, чувство страха присуще всем, – вмешалась Ханна. – Даже величественному и могущественному мистеру Данте, просто у него не хватает смелости в этом признаться.
Данте побагровел. Эта женщина, как всегда, бьет быстро и точно в цель.
Он отвернулся, глубоко засунув руки в карманы, она выскользнула из комнаты с яростью львицы, защищающей своего детеныша.
Открыть вам секрет? Слова Пипа отдались эхом у него в голове.
Нет. Данте прижал пальцы к горячему лбу. Там уже нет места для новых секретов. Слишком много у него своих собственных.
Глава 6
После того, что произошло с Пипом, Ханну все чаще и чаще одолевал страх. И это приводило ее в ярость.
На девушку нахлынули воспоминания. Непрерывный холодный дождь, стекающий по спине, побелевшие губы Пипа, устало затаившегося рядом с ней, и мучительный голод. Она посмотрела на Пипа, свернувшегося на постели, затем перевела взгляд на столик у кровати, уставленный лекарствами. Бекка, служанка с большими глазами, рисовала тени на стене пламенем свечи, развлекая его с той достойной восхищения энергией, которой не хватало Ханне.
Она с ужасом ждала, когда ее позовет Остен Данте. Мучительная неопределенность и безнадежность. Он спросит о страхах Пипа. А когда спросит...
Ханна обхватила себя руками, вспоминая бурное выражение чувств, которое она видела столько раз, – раздраженность, безрассудство и железную волю, которой отваживались противостоять лишь немногие. Болезнь Пипа потрясла его больше, чем Ханна могла себе представить. И Остен Данте был не из тех людей, которые забудут о событиях предыдущего вечера, когда можно будет сказать, что все кончилось хорошо.
Он потребует объяснений, и она больше не сможет отвертеться. Он потребует от нее правду – правду, которую она не осмеливалась ему поведать. А если она откажется? Он вышвырнет их с Пипом на улицу?
Ханна пожала плечами. Когда она тайком увезла Пипа из Ирландии, она была такой спокойной, такой решительной, такой уверенной в своих силах. Она боялась, что верно, то верно. Только дурак не боялся бы гнева Мейсона Буда.
Но где-то на протяжении бесконечного пути эти страхи приняли другие формы, качество и вкус. Голод стал привычным, так же как и холод, пробиравший до костей.
И где-то по пути она потеряла уверенность в том, что достаточно сильна и достаточно умна, чтобы защитить ребенка, которого любила больше жизни.
Что делать, если мистер Данте их выгонит?
Услышав стук в дверь, она издала возглас удивления, повернулась и увидела Пипа и Бекку, ошеломленно смотревших на нее.
– Я испугалась. – Она заставила себя улыбнуться. – Наверное, я слишком рассеянна.
Ханна подошла к двери. За ней стоял Симмонз.
– Мистер Данте желает немедленно видеть вас в музыкальной комнате, мисс.