Чтение онлайн

– Следует сызнова запросить Варшавское губернское жандармское управление касательно покойного Журавского и проследить, где и как его жизненный путь мог пересечься с Ржевуцкой или ее мужем, – озабоченно бросил Шувалов.

– Однако, по-прежнему, полагаю, что арест означенной Ржевуцкой нецелесообразен, ваше высокопревосходительство.

– Скажем, преждевременен, – с едва уловимой улыбкой поправил его граф.

Тем не менее, по дороге в присутствие сомнения одолевали судебного следователя. В Окружном суде на нем висело нераскрытое убийство Князя, и прокурор уже справлялся, как движется следствие, тогда как господин председатель настойчиво рекомендовал поторопиться. Так что соблазн предметно допросить Ржевуцкую искушал Чарова, но тот не

Соблазн допросить Ржевуцкую искушал не одного судебного следователя. Чиновник сыскной полиции Блок, опрашивая промышлявших возле «Знаменской» гостиницы извозчиков, предъявлял им рисунок Сергея, в коем один из возниц признал свою пассажирку.

– Тока помолодше та дамочка была, а так лицом похожа-с, – заметно окая, пробасил возница.

– И куда повез означенную особу?

– За Андреевским собором, на углу Большого проспекта и Осьмой линии сошла ея милость, да аж цельный билетик 28 отвалила-с, – осклабился довольно извозчик.

– В котором часу, не припомнишь?

– Часу в девятом, вестимо. Тямно уж было, да и когда обратно к «Знаменской» гостинице возвертался, вокзальные часы девять раз пробивали-с.

– Коли взаправду в оное время даму ту отвозил, как же ты ее рассмотреть умудрился? – нахмурил брови полицейский чиновник.

– Дык возле подъезда гостиницы фонари устроены, вашблагородь, да и пролетка моя под самым их светом ожидала-с.

– Вот что, мил человек. Коли часом какую подробность на предмет той дамочки вспомнишь, всенепременно разыщи меня, благодарностью не обижу, – обрадовался нежданной удаче Блок и вручил вознице свою карточку, обернутую в такой же билетик.

Чарову стоило большого труда убедить полицейского чиновника не допрашивать немедля Ржевуцкую. Пришлось сослаться на авторитет Шувалова, дабы подкрепить свои аргументы. По долгу службы и согласно установившейся практике Блок был обязан подчиняться указаниям следователя Окружного суда, но зачастую подчинялся вынужденно и делал это весьма неохотно.

– Совсем затворником сделался! – воскликнул Чаров, когда слуга Тихон провел его в кабинет князя Несвицкого.

– Когда женишься на богатой, да еще с такой мамашей, как баронесса Лундберг, лучше лишний раз дома покуковать, особливо опосля помолвки, коя, признаюсь тебе как близкому другу, едва не расстроилась, – посетовал на свои непростые обстоятельства Несвицкий.

– И вправду?

– Матильда настаивает, дабы я вновь поступил в службу, и я уж дал ей слово, но та история с дуэлью, ты, верно, помнишь… – заметно помрачнел князь.

– Та история уж верно забылась, а поручик Неклюдов выслан на Кавказскую линию и не скоро объявится в Петербурге.

– Возвращение в полк я не мыслю, мон шер. Многие мои товарищи взяли сторону Неклюдова.

– Поступи в армию, коли так. Ты вышел в отставку гвардейским капитаном, станешь армейским подполковником, – быстро решал вопросы Чаров.

– Отношение армейцев к гвардейским офицерам, особливо проштрафившимся, э-э-э… весьма подозрительное, – констатировал очевидный факт Несвицкий.

– Нужно выбирать, мон ами. Или служба, или свадьба.

– Париж стоит мессы, мон шер!

– Ни на минуту в тебе не сомневался! Кстати, о помолвке. Помнится, в тот знаменательный день ты обещал вояж в Новознаменку, или я ошибаюсь?

– Истинная правда, мон шер. Однако ж, коли устраивать мальчишник с камелиями и цыганским хором, как тогда по весне, мои доброхоты очередную кляузность сочинят да по городу сплетни разнесут.

– Отчего мальчишник с камелиями? – с возмущением отверг подобные идеи Чаров. – На помолвке речь шла о приличной публике. Долгоруковы, Гендриковы, мадемуазель Варвара, ну и наш разлюбезный господин Шварц, куда же без него!

–

– Истинно так, мон ами, – осенил себя крестным знамением Сергей.

– В таком разе следует подготовить «Мечту», а то я как на ремонт свою ласточку определил, так она в эллинге и пребывает, – огорчился князь.

– Эка незадача! В колясках да каретах доедем аль омнибус наймем. Морем нынче студено.

– А цыгане своим ходом доберутся али поездом до Лигово, а уж на станции мы их встретим, – живо подхватился князь, и его глаза мечтательно загорелись.

– Вот цыган я бы не стал звать, – огорошил приятеля Чаров. – Ангажируем госпожу Лавровскую, коли она свободная будет. На вечере в Михайловском дворце у Елены Павловны, мне дядюшка сказывал, она чудно пела, представляясь Орфеем. Как ты знаешь, великая княгиня покровительствует артистическим дарованиям, и Лавровская в их числе. Да что я говорю, мы ж ее с тобой и господином Чайковским в Мариинском театре лицезрели.

– Кажется, припоминаю, мон шер. В антракте твой дядюшка с одним англичанином о железных дорогах тогда побеседовали. Он еще, англичанин этот, с дамой редкой красоты был, – лицо Несвицкого приняло вновь мечтательное выражение. – Полагаешь, госпожа Лавровская э-э-э… согласится? – с сомнением протянул князь.

– Буде пожелаешь, берусь дело сладить. А ты позови в Новознаменку невесту и будущую тещу. На премьере «Смерти Иоанна Грозного», когда дядюшка меня ей представлял, речь зашла об «Орфее» Глюка и модном у нас нынче Берлиозе, отредактировавшем оперу немца для мадам Виардо. Так вот, Матильда призналась, что влюблена в голос Лавровской, и ставила ее выше француженки.

– Предлагаешь повторить день помолвки? – принял озабоченное лицо Несвицкий, прикидывая предстоящие расходы, хотя раньше деньгам счета не вел.

– Отнюдь. Только кого я назвал, плюс Лавровская и, возможно, несколько персон, на коих она сама укажет. Ежели все пройдет на ура, твоей свадьбе ничто не помешает и никакие наговоры и сплетни не запятнают твой светлый образ. Ну, и с хозяином Новознаменки надо бы перемолвиться.

– Ты же знаешь Мятлева. Вольдемар всегда с нами! – подкрутил ус Несвицкий.

– Разумеется, но спросить не помешает.

– А ты, братец, о себе хлопочешь! Неприступная мадемуазель Варвара душе покоя не дает?!

– Намерен последний раз себя испытать. Коли не выйдет с ней разговору, оставлю сии намерения. На ней одной клин не сошелся.

Чаров хотел угодить баронессе Лундберг и организовать вечер с полюбившейся ей Лавровской на знакомой ему территории. Он давно знал владельца исторической усадьбы – увлеченного коллекционера и библиофила Владимира Мятлева, который славился хлебосольством и любил собирать гостей. Доставить приятное Матильде Сергей желал по одной, но весьма важной причине. Будучи на рауте в МИДе в компании поэта Тютчева – желанного гостя канцлера Горчакова, а по совместительству тайного советника и председателя Комитета иностранной цензуры, он услышал кое-что любопытное из уст бывшей на Дворцовой площади баронессы. Исполнение Надеждой Акинфиевой 29 , пользующейся скандальной репутацией в свете, роли хозяйки приема не на шутку задело баронессу, и она, пребывая в состоянии крайнего раздражения, обронила нечто про новую пассию государя. Из обрывочных восклицаний мадам напрашивался вывод, что ей известно про похищенную у княжны Долгоруковой брошь. Рассчитывая на свою ловкость и расположение Матильды, Чаров предполагал проверить свои умозаключения в усадьбе Мятлевых.