Устремлённая в небо
Шрифт:
Я стянула шлем, передала его своему технику, а потом как во сне спустилась следом за ней по лестнице. Летный костюм я снимала чисто машинально, вяло переговариваясь с ФМ, после чего сунула руки в карманы комбинезона и побрела по территории базы.
Полдня. И чем мне заняться? Раньше я бы вернулась к работе над М-Ботом, но не сейчас. Эта работа окончена. И хотя я написала Тору, не впрямую, конечно, сообщив, что пробный полет состоялся, я не сказала ему, что корабль отключился. Я боялась, что он будет настаивать на передаче М-Бота Силам самообороны.
Вскоре я оказалась в саду, разбитом
Впрочем, это не помешало мне обратить внимание на ряд небольших ангаров. Один из них был открыт, внутри виднелся голубой аэромобиль и движущаяся рядом с ним тень – Йорген доставал что-то из багажника.
«Иди, – подтолкнул меня внутренний голос. – Иди поговори с ним. Поговори хоть с кем-нибудь. Хватит бояться».
Я подошла к гаражу и остановилась напротив. Йорген закрыл багажник и, увидев меня, вздрогнул от неожиданности.
– Юла? – удивился он. – Только не говори, что тебе опять понадобился энергогенератор.
Я набрала в грудь побольше воздуха:
– Однажды ты сказал, что, если нам понадобится с кем-нибудь поговорить, мы можем прийти к тебе. Ты сказал, что это твоя работа как командира звена – разговаривать с нами. Ты правда так думал?
– Я… – Йорген опустил глаза. – Юла, я просто повторил фразу из инструкции.
– Знаю. Но ты говорил серьезно?
– Да. Слушай, что стряслось? Это из-за ухода Артуро?
– Не совсем, – сказала я. – Хотя отчасти да. – Я обхватила себя руками, словно пытаясь удержаться. Стоило ли мне действительно говорить об этом? Стоило ли произносить это вслух?
Йорген обошел аэрокар и сел на передний бампер.
– Что бы это ни было, я помогу тебе все уладить.
– Не надо ничего улаживать. Просто выслушай.
– Я… Хорошо.
Я вошла в гараж и пристроилась на бампере рядом с ним, уставившись на дверной проем. На небо и далекий узор пояса обломков.
– Мой отец… – с усилием выговорила я, – был предателем. – Я сделала глубокий вдох – почему это так трудно было выговорить? – Я всегда боролась против этого утверждения, – продолжала я. – Я убедила себя, что это не может быть правдой. Но Кобб позволил мне посмотреть запись Битвы за Альту. Отец не обратился в бегство, как все о нем говорили. Он поступил хуже. Он переметнулся на другую сторону и сбивал наши корабли.
– Я знаю, – тихо произнес Йорген.
Конечно, он знал. Неужели все знали, кроме меня?
– Ты слышал что-нибудь про так называемый дефект? – спросила я.
– Я слышал сам термин, но родители не объясняли, что он означает. Они относились к этому как к глупости.
– Мне кажется… это что-то внутри человека, нечто такое, что заставляет его служить креллам. Может, безумие? Мой отец внезапно присоединился к ним и стал стрелять по своим товарищам. Что-то должно было произойти, что-то странное. Это очевидно. Когда я узнала, что ошибалась в нем, весь мой мир пошатнулся. Броня ненавидит меня, потому что она доверяла моему отцу, а он ее предал. Она уверена, что во мне точно такой же изъян, как у него, и в мой шлем вмонтировали датчики, чтобы это как-то выяснить.
– Что за дурь! – возмутился
Йорген. – Слушай, у моих родителей много заслуг. Мы можем пойти к ним и… – Он сделал вдох и, должно быть, заметил, как исказилось мое лицо. – Так, стоп. Ничего не улаживать, просто выслушать, да?– Просто выслушай.
Он кивнул. Я снова обхватила себя руками:
– Не знаю, могу ли я доверять собственным чувствам, Йорген. Есть некоторые… признаки, которые проявились у отца перед тем, как он перешел на другую сторону. И я вижу эти признаки у себя.
– Например?
– Слышать звуки, исходящие от звезд, – прошептала я. – Видеть тысячи светящихся точек, которые, могу поклясться, смотрели на меня, как чьи-то глаза. Мне кажется, я совсем потеряла контроль над собственной жизнью, а может, никогда его и не имела. И… Йорген, все это пугает.
Он наклонился вперед и сцепил пальцы:
– Ты знаешь про мятеж на «Непокорном»?
– А там был мятеж?
Йорген кивнул:
– Мне не полагалось об этом знать, но с такими родителями, как у меня, волей-неволей что-то слышишь. В самом конце возникли разногласия насчет того, что следует делать флоту. И половина команды восстала против командования. В число мятежников входили техники.
– Мои предки, – прошептала я.
– Именно они привели нас на Россыпь, – сказал Йорген. – Заставили совершить здесь аварийную посадку ради нашего блага. Но… ходят слухи, будто техники были в сговоре с креллами. Будто наши враги хотели, чтобы мы оказались здесь, в ловушке. Мои предки входили в научный персонал «Непокорного», и мы тоже приняли сторону мятежников. Мои родители не хотят, чтобы люди знали о мятеже. Они думают, что разговоры о нем только вызовут раскол. Но, возможно, именно оттуда пошла эта глупая болтовня о дефекте и о контролируемом креллами разуме.
– Мне она не кажется глупой, Йорген, – сказала я. – Я думаю… это… скорее всего, правда. Я думаю, что если и дальше буду летать вместе с вами, то могу… в любой момент выступить против вас.
Йорген посмотрел на меня, а потом положил руку мне на плечо.
– Ты потрясающая, – тихо сказал он.
Я склонила голову набок:
– Что?
– Ты потрясающая, – повторил он. – В моей жизни все было распланировано. Выверено. Все имело смысл. Я все понимал. А потом появилась ты. Ты игнорируешь мой авторитет. Ты следуешь своим чувствам. Ты говоришь, словно какая-то валькирия из баллады! Я должен был бы ненавидеть тебя. И все же… – Он сжал мое плечо. – Когда ты летаешь – ты потрясающая. Ты такая решительная, такая лихая, такая страстная. Ты – сам огонь, Юла. Когда все остальные спокойны, ты пылаешь. Ты прекрасна, как только что выкованный клинок.
Где-то глубоко внутри у меня начало разливаться тепло. Тепло, к которому я не была готова.
– Мне плевать на прошлое, – сказал Йорген, посмотрев мне прямо в глаза. – Плевать на риск. Я хочу, чтобы ты летала с нами, потому что я, черт побери, уверен, что, когда ты с нами, грозящая нам опасность уменьшается. И плевать на этот дефект, существует он или нет. Я готов рискнуть.
– Примерно так Броня думала о моем отце.
– Юла, ты не можешь принимать решения о собственном будущем на основании чего-то, что мы не понимаем.