Ушедший в бездну
Шрифт:
Каким бы странным это не казалось, но погружённый в свои тревоги, сомнения и мечты о далёких странах Конрад совершенно не вспоминал о слугах, выехавших с ним из Норденфельда. Об их судьбе позаботился пан Мирослав. Светелко без угрызений совести исполнил его приказ избавиться от них по дороге в Прагу. Событие, вынудившее маленького Норденфельда бросить своих людей, дало возможность пажу Мирослава действовать быстро и решительно. В его распоряжении было около двадцати человек и четверо наёмников Феррары, разъярённых бегством своего хозяина. Слуги Конрада не могли противостоять такому отряду. Разграбленную карету ранним утром увидели крестьяне, ехавшие в Прагу. Неподалёку в лесу лежали изрубленные тела людей в простой дорожной одежде, но ни владельца кортежа, ни его вещей, ни лошадей нигде не было видно. Герб на дверце кареты
Об исчезновении сына барон Герхард узнал через год. К тому времени в Норденфельде появилась новая хозяйка — дочь одного из моравских панов. Молодая баронесса Альжбета была почти втрое моложе своего супруга. Герхард называл её Элизабет и обращался с ней как с ребёнком. В начале зимы Альжбета забеременела, и это событие заставило барона вспомнить о Конраде. Сын Августы-Венцеславы был первым претендентом на наследство. Альжбета беспокоилась за судьбу своего первенца. Она слышала, что Конрад зол, вспыльчив и мстителен. Герхард успокаивал её: если родится мальчик, имение Норденфельд останется ему, а Конрад станет владельцем Зенена. Справедливо и никому из братьев не обидно, поскольку до своего совершеннолетия сын Августы-Венцеславы привыкнет к старому баварскому замку и вряд ли захочет вернуться в Моравию. Барон написал управляющему в Зенен, желая узнать, как доехал Конрад и почему от него нет вестей.
Минули зима и лето. Ответ пришёл в начале осени: наследник в Баварию не прибыл. Получив письмо, управляющий выслал несколько человек навстречу Конраду, но и мальчик, и его свита точно в воду канули.
У Герхарда не было ни средств, ни людей, чтобы предпринять поиски. Он порывался сам отправиться в Баварию. Ему казалось, что в дороге он хоть что-нибудь узнает о судьбе сына, тем не менее, он сознавал, что не готов к такому путешествию. Здоровье не позволяло ему ехать верхом, а вторая карета, оставшаяся в Норденфельде, была предназначена для парадных выездов, а не для дальнего пути. К тому же в августе Альжбета родила сына и теперь умоляла мужа отложить поездку. Ей было страшно остаться одной с маленьким ребёнком в обветшалом и плохо охраняемом замке. Исчезновение Конрада она расценила как вмешательство высших сил и больше всего боялась, что он вернётся.
Глава 14
В Австрии и Швейцарии
— Он жив, — сказала Гертруда фон Адельбург.
Барон Регенсдорф молчал, глядя в огонь камина.
Несколько недель после происшествия на заброшенном кладбище они провели в страхе, ожидая, что Герхард фон Норденфельд обвинит их в колдовстве и нападении на его сына, но либо Конрад не решился выдать их, либо в ту ночь его похитил кто-то другой.
Ходили слухи, что барон Герхард отправил своего наследника в Баварию, боясь похищения. Над бароном посмеивались. Его страхи считали началом сумасшествия, но они оправдались. Теперь все в округе говорили о странном исчезновении наследника Норденфельда. Насмешки сменились сочувствием и недоумением.
Мысли о Конраде не давали Гертруде покоя. Ни об одном из своих промахов она не сожалела так, как о неудавшейся попытке поймать этого мальчика. Она не знала, зачем он ей, где бы она его прятала и как избавилась бы от него со временем. Он должен был принадлежать ей, развлекать её. Возможно, она сумела бы убедить отца увезти его в Силезию, в замок её первого мужа. Она не рассказывала Регенсдорфу о своих бредовых мечтах. Ей было трудно представить себя в роли похитительницы. Она никогда не любила детей, не выносила собственного ребёнка, но маленький Норденфельд чем-то заинтересовал её. Чем, она не могла понять. Дело было не только в его красоте.
Словно в насмешку ей вновь начал грезиться человек в чёрной одежде. Она пыталась выспросить у него о судьбе Конрада, но он только улыбался в ответ, веером разворачивая перед ней колоду гадальных карт.
Муж Гертруды наконец-то вернулся из Австрии, и Регенсдорф засобирался домой. Под его родительским присмотром дочь в отсутствии супруга вела себя как девственница, мечтающая о праведной жизни в монастыре. О её внезапной вечерней отлучке никто уже не помнил. Исчезновение
двух слуг Регенсдорфа, убитых на ячменном поле, никого не удивляло: все думали, что барон отправил обоих в своё имение.Вечер накануне отъезда Регенсдорфа отец и дочь коротали вдвоём, беседуя о разных вещах, в том числе о Конраде Норденфельде. Их разговор удивил бы случайных свидетелей, если бы они были, но Гертруда отпустила слуг и заперла дверь в свои покои.
— Я гадала о нём. Он жив. Его увезли куда-то далеко.
Регенсдорф внимательно взглянул на дочь.
— Зачем вам это, дитя моё? Нам ничто не угрожает. Он не вернётся и, похоже, барон Норденфельд примирился с потерей. У него новый наследник.
Гертруда поморщилась.
— Я уже слышала. Мальчика назвали Генрихом. Его матери следовало бы поставить большую свечу своей святой. Не сомневаюсь, что она так и поступила. Её ребёнок — счастливец, если только ему суждено задержаться на этом свете дольше, чем его сводным братьям. Ранняя смерть, как видно, одна из семейных традиций Норденфельдов.
— Для чего вы гадали на Конрада?
— Из любопытства. Мне хотелось узнать, что с ним произошло. Все эти слухи о похищении просто нелепы. Норденфельд слишком беден, чтобы у кого-то родилась безумная идея взять с него выкуп.
Регенсдорф нахмурился. Гертруда знала, что он не одобряет её легкомысленного отношения к магическим обрядам. Любопытство не повод для того, чтобы тревожить потусторонние силы.
— Что же вышло в вашем гадании?
— Странная вещь. Я раскладывала карты несколькими способами, и у меня каждый раз получалось одно и то же. Мальчика не похитили. Он уехал добровольно с каким-то покровителем, которому весьма неразумно доверяет. Я не совсем поняла, чем занимается этот человек. Что-то связанное с водой, восходом солнца и дальними дорогами, но то, что он негодяй, несомненно. Кстати, у Конрада в будущем выходит примерно то же: опасная прибыль через воду на восходе солнца. Как это объяснить, я не знаю. Возможно, его продадут в рабство куда-нибудь на берега Босфора, и он сумеет добиться расположения своих хозяев? Хуже всего то, что он вернётся.
— Вы уверены в этом?
— Да. И вернётся не с добрыми намерениями, так что его мачеха рано радуется.
— Из рабства редко возвращаются. Думаю, что вы не совсем правильно истолковали значение карт. Восход солнца может означать не только Восток, но и надежду. Опасная прибыль — попытку вернуть себе право на наследство. В любом случае, нам не стоит беспокоиться. Барон Норденфельд недолго протянет. Он уже сейчас почти не выезжает из имения. Молодая жена весьма решительно взяла хозяйство в свои руки. Если через несколько лет Конрад объявится, ему придётся доказывать, что он действительно пропавший сын Августы-Венцеславы. За этими хлопотами он вряд ли вспомнит о своём давнем приключении на кладбище.
— Да, пожалуй… — Гертруда улыбнулась. Ей бы хотелось взглянуть на возвратившегося после долгих странствий Конрада. Сохранит ли он красоту, став взрослым? Она непременно помогла бы ему в борьбе за наследство, хотя бы ради того, чтобы уязвить его мачеху и сводного брата.
Кое-что о судьбе Конрада мог бы рассказать Гертруде её возвратившийся из Австрии муж, если бы интересовался окружающими людьми не меньше, чем собственной персоной. Незадолго до своего отъезда из Вены на городской площади он заметил необычную пару, которая заинтересовала его. Грузный горбоносый брюнет лет пятидесяти, одетый дорого и несколько вычурно, беседовал с белокурым мальчиком, представлявшим собой образец северного аристократизма. Проходя мимо них, фон Адельбург услышал, что говорят они по-голландски. Мальчик как-то странно взглянул на него и понизил голос. Фон Адельбург принял это за скромность хорошо воспитанного ребёнка. Своего маленького тёзку он видел всего раз — на похоронах Бертрана и, разумеется, не ожидал встретить так далеко от родных краёв, поэтому не узнал и не вспомнил его даже через полгода, когда, вернувшись домой, услышал об исчезновении наследника Норденфельда.