Чтение онлайн

Тут Абдулали остановился, огляделся.

– Да минует нас беда!
– воскликнул он озабоченно.
– На этой улице очень опасно. Как бы не заметили нас полицейские. Пожалуй, будет лучше, если мы пойдем врозь. Ты иди помедленней, а я - побыстрей. Встретимся в конце этой улицы, в саду Авара.

Мустафе это и нужно было. Как только Абдулали исчез из виду, смешавшись с прохожими, он повернул на другую улицу и пошел в сторону Губернаторского сада. Ветер все еще свирепствовал и мешал ему. Напрягая силы и преодолевая напор ветра, он все ускорял и ускорял шаги, чтобы поскорей оказаться подальше от

назначенного места встречи.

Миновав здание городской думы, Мустафа остановился передохнуть. Теперь, избавившись от Абдулали, он был спокоен. Можно посидеть в Губернаторском саду и обдумать, что делать дальше.

Сад этот самый старый и самый большой в Баку. Деревья так разрослись, что ветвями и листьями смыкались друг с другом и образовывали зеленые арки. Здесь, на скамейке, можно было укрыться от ветра и дождя.

Право, это неплохое убежище. Удивительно, как это Мустафа не вспомнил о нем раньше! В крайнем случае тут, в кустах, и переночевать можно.

Он шел по саду не торопясь, высматривал себе удобное местечко. Вдруг услышал позади себя торопливые шаги. Его кто-то нагонял. Кто же это может быть? Полицейский или Абдулали? Оглядываться опасно.

Мустафа подобрался, напружинился, сжал кулаки, стиснул челюсти. Торопливые шаги ближе, ближе. И вдруг знакомый голос: - Куда торопишься, душа моя? Мустафа повернулся и увидел перед собой Эльдара.

– Ты?
– спросил он, как будто не верил своим глазам.
– Вот радость! Как ты тут оказался?

Эльдар двинул левым плечом, как будто поправлял на нем ремень винтовки, пояснил:

– Я пришел к Гамиду, а его нет дома. Скрывается, должно быть. Вот и решил по саду пройти. Может, думаю, встречу. И встретил тебя вот. Тоже хорошо.

– А я тоже к нему ходил, - признался Мустафа.
– Хотел у него укрыться, а он, оказывается, сам в бегах...

И Мустафа рассказал обо всем, что с ним приключилось.

– Хорошо, что вырвался из когтей этого коршуна, - похвалил Эльдар.
– А не видел он, как ты сюда направился?

– Думаю, что нет. А там черт его знает... Он хитрый.

– У меня есть для тебя надежное убежище, - обрадовал Мустафу старик. Я спрячу тебя в доме одного богача.

– У богача?

– Да, - подтвердил Эльдар.
– Это самое надежное убежище во всем Баку. Хозяин вместе с семьей уехал в Россию на отдых. В доме остался один слуга. А он - мой племянник. Никому в голову не придет искать в этом доме революционера. Отдохнешь там, переночуешь, а завтра я отведу тебя в другое место.

Мустафа вздохнул с облегчением. Наконец-то он отоспится!

11

Эльдар привел Мустафу в особняк на набережной. Дверь им открыл парень лет двадцати, слуга владельца дома. Эльдар сказал ему строго:

– Племянник, мой друг проведет эту ночь у тебя.

Парень приветливо улыбнулся:

– Я с радостью... Проходите, будьте как дома.

Парень с первого же взгляда понравился Мустафе.

Переступая порог, он спросил:

– Я не стесню вас?

– Что вы!
– воскликнул молодой человек.
– Во всем доме, кроме меня, ни души. Располагайтесь. Хозяин сообщил, что вернется послезавтра.

Он оставил Мустафу и Эльдара в гостиной, а сам пошел на кухню готовить ужин.

Посидели немного, и Эльдар сказал:

–

Ну, отдыхай. А я должен уйти. Спи спокойно, никто тебя тут не тронет. Днем завтра не выходи, а вечером, когда стемнеет, часов в семь, встретимся в Губернаторском саду. Сядем на фаэтон и поедем на Баилов, к моему хорошему другу, рабочему. Поживешь у него дней пять-шесть, не выходя на улицу, а там видно будет. Я думаю, положение изменится.

– Что ты, Эльдар!
– возразил Мустафа.
– Да разве я смогу столько времени оставаться без дела! Мне бы вот только поесть да отоспаться. Время такое, что революцию надо делать, а не отсиживаться. Да и забастовка еще не кончена...

– С забастовкой, - прервал его старик, - мы, считай, выиграли. Нынче я слыхал, будто Шапоринский на уступки идет. А тебя да Гамида будто бы арестовать велено. Так что скрывайтесь покуда.
– Эльдар достал из кармана газету и подал Мустафе.
– Возьми вот, читай от нечего делать, а я пошел.

Оставшись один, Мустафа стал осматривать обстановку комнаты. Богатые ковры, малинового бархата мягкая мебель, в простенках какие-то столы, крошечные столики с дорогими безделушками, вазы... При входе в комнату сразу бросалась в глаза великолепная картина на противоположной стене. Шквальное море, окаймленное высоким горным хребтом. На берегу, у подножия гор, люди в кольчугах и со щитами дрались врукопашную мечами. Шквал на море, кровавый шквал на земле...

"Вот и ныне так, - думал Мустафа.
– Революция. Все кипит, бушует, волнуется... Народ ведет битву за власть. Да, да, главное в этом. Рабочие и крестьяне должны взять власть в свои руки".

Перед глазами Мустафы открывался новый мир. Нет больше ненавистных Шапоринских, нет жандармов и полицейских: рабочие сами управляют промыслами; буржуев новая власть переселила из дворцов в хибары и землянки, а рабочих в дворцы...

От возбуждения Мустафа не находил себе места. И вой ветра, и доносившийся сюда грохот моря - все теперь не печалило, а взбадривало его, как бравурная мелодия. Революция!

В тот вечер такое же настроение было и у друга Мустафы - Усатого аги.

Только что подписано соглашение с Шапоринским. Капиталист был вынужден удовлетворить почти все требования забастовщиков. Эта победа окрылила рабочих и вдохновила Усатого агу как одного из руководителей забастовки. Значит, труды не пропали даром! А главное - победа вселяет уверенность в том, что будут завоеваны новые победы. Усатому аге хотелось громко крикнуть на весь мир, чтобы пробудить все человечество и поднять его на борьбу против бесправия и нищеты.

В таком возбужденно-радостном настроении сел Усатый ага ужинать в тот памятный вечер. Гызбест приготовила вкусный овощной суп. За столом собралась вся многочисленная семья. Впервые за много дней не было озабоченности на лицах родителей, и оттого улыбками светились лица детей. И хоть ужин был, как всегда, очень скромным, все ели с большим аппетитом.

Вдруг кто-то постучал в дверь.

– Это, наверно, наш друг Мустафа, - счастливым голосом сказал отец. В этой семье все любили Мустафу.
– Знать, теща его любит, если угодил к столу. Открой, Гызбест, и накорми его. Небось голоден. Дети, потеснитесь, дайте место дорогому гостю.