Урожай Смерти
Шрифт:
Граф Роланд был потомственным аристократом, выросшим в небольшом графстве на севере Ганатры. Он не всегда был графом и даже не всегда был наследником своего графства: всего лишь третий сын…
Но он с детства учился сражаться и только сражаться. Прошёл через десятки дуэлей, выбивая себе место при королевском дворе, тысячи раз ездил по самым глухим местам, участвовал в каждой охоте… Так ли удивительно, что он сумел превзойти своего противника в мастерстве?
Оба противника были мастерами жизни, знали, с какой стороны браться за
На несколько долгих, тягучих минут этого боя воцарилось шаткое равновесие: иногда казалось, что вот-вот граф достанет своего противника, а иногда — что контратака короля заденет лёгкого и быстрого бойца…
Мастерство столкнулось с доспехами, и противники, кажется, оказались равны: бой мог продолжаться до тех пор, пока один из них не совершит ошибку. Кормир приободрился, понимая, что если и уступает в мастерстве, то ненамного: всего одна ошибка, и его меч разрубит лёгкие доспехи…
Вот только король не учёл другой вещи: темп заданного боя был крайне высок. Роланд бил со всей своей силой и скоростью, не давая ему передышки ни на секунду, и поддерживать этот темп в тяжёлых латах было куда сложнее, чем в лёгкой чешуе…
Владыка Ренегона начал уставать первым. И первым допустил ошибку: очередная атака графа Роланда достала своего врага, ударив в уже повреждённый воротник, и, пускай это был лишь порез… На площадь упала кровь величайшего из королей.
Граф отпрянул всего на пару мгновений, оценивающе окинув взглядом рану. А затем вновь пошёл в атаку, не давай своему противнику времени на отдых.
Кровь быстро свернулась, закрывая рану: залечивать свои раны король умел. Однако, если до этого момента Кормир позволял себе контратаки, теперь ему пришлось уйти в глухую оборону, особенно стараясь прикрывать шею, да и усталость вновь дала о себе знать…
Роланд всё атаковал и атаковал, и вскоре один из удачных ударов достал короля в сочленение доспехов между бедром и торсом, а спустя всего пару атак кровью окрасилась и ключица…
Это были лёгкие раны. Но то, что один из противников сражается, не зная усталости, а второй уже был ранен трижды и явно устаёт, давало каждому понять, как суждено закончиться этому бою. Понял это и сам король.
Владыка Ренегона посмотрел в глаза своему противнику, в очередной раз скрестив клинки и отбросив атаку врага, и не увидел там ничего, кроме холодной, безжалостной смерти, которую он не мог себе позволить. А затем, сосредоточившись, потянул на себя жизнь вассалов…
На площади не было тысяч гвардейцев, но тех, что были, было достаточно, чтобы картина бой изменилась. Раны короля затянулись, а слегка усталые движения словно обрели новую силу и скорость.
Новые атаки Роланда встретили жёсткие встречные блоки,
а сам граф с огромным трудом ушёл от очередной контратаки. А король шагнул вперёд, наступая, и принялся гонять противника по всему кругу, и теперь уже сам гвардеец Ганатры едва успевал уклоняться от чудовищно быстрых атак своего врага: если бы не латы, здесь бы ему и лежать разрубленным на части.Это не могло продолжаться долго. Силы графа были не беспредельны, а король мог часами тянуть жизнь из вассалов, и рано или поздно просто взял бы своего врага измором.
Что может простой воин, пусть и более опытный, против короля в лучших доспехах, наполненного силой жизни? Многие бы пали здесь, не нанеся владыки Ренегона больше ни единой царапины, но граф Роланд нашёл выход.
Уклоняясь от очередной атаки, гвардеец Ганатры с невероятной скоростью бросился вперёд, буквально насаживаясь на клинок противника. Безумное, нерациональное движение, грубейшая ошибка, которую никто не будет ожидать от мастера меча… И потому изумлённый король Ренегона не успел среагировать на этот бросок, в который его противник вложил все свои силы.
Длинный меч Кормира пронзил грудь своего врага, но в следующее мгновение полуторный меч Роланда вонзился в забрало короля, ударив прямо в глаз.
На миг противники замерли: на бледных губах графа появилась кровь, а владыка Ренегона яростно смотрел на своего противника оставшимся глазом, не спеша умирать.
Король попытался вынуть меч, но граф резко дёрнулся, не давая это сделать и с силой вдавил свой меч глубже в череп противника, заставляя заскрежетать сталь шлема… Но увы, к его сожалению, тот продвинулся лишь на несколько сантиметров.
Кормир ударил противника ногой в грудь, отбрасывая его на землю и освобождая свой меч. Затем, стиснув зубы, с чавкающим звуком вынул из своей головы меч противника, отбросив его в стороны,и тяжело сбросил с головы разрубленный шлем. Граф уже не поднялся.
— Ты проиграл, граф Роланд. — хмуро посмотрел на противника уцелевшим глазом король. — Правда на моей стороне.
— Сила… Возможно… — прохрипел гвардеец, пуская кровавые пузыри.
— Целителей сюда. — бросил король в сторону мастеров.
Этериас лично направился помочь раненому дуэлянту, но между ним и умирающим графом внезапно взвилась широкая волна пламени.
— Мы справимся сами. — отрезал Итем, положив руку на разрубленную грудь графа Роланда.
Магистру огня было далеко до лучших целителей Ренегона, но основами целительства владел каждый хороший мастер: и мощи восходящей звезды красных башен хватило, чтобы побледнев, сохранить жизнь и закрыть рану полумёртвого гвардейца.
— Поднимите его, только аккуратно, я только закрыл рану — приказал Итем остальным гвардейцам. — Освободите остальных Ренегонцев, мы уходим.
Гвардейцы споро достали походные мешки и принялись сооружать носилки для раненого. Магистр пламени обернулся к королю и негромко добавил:
— Если, конечно, нам позволят уйти.
От такого оскорбления на лице Кормира II заиграли желваки. Но король сдержал себя, лишь сухо ответив: