Уроки истории
Шрифт:
Потому что речь пойдет о женщине. Супруге епископа Намация… Да–да, я и сам в шоке от того, что целибат в пятом веке еще не распространялся на некоторых епископов…
К сожалению ни имени, ни изображения этой женщины не сохранилось, а о заинтересовавшем меня эпизоде вскользь упоминает только Григорий Турский. Но все же этот маленький случай меня очень тронул.
Супруга Намация была женщиной практичной. От мужа она унаследовала страсть к строительству и тоже возвела на свои средства (а женщиной она была весьма богатой) базилику св. Стефана. Правда, уже за городом.
Все вы знаете, что женщин хлебом
Но наша Намациха (да будет позволено нам так ее называть) была настоящей женщиной и особенный интерес проявила к внутреннему убранству «своего» храма…
Однажды она сидела у храма и читала древнее пособие для средневековых дизайнеров, что то рисовала на страницах книги, попутно давая распоряжения относительно росписей в храме…
Но поскольку была она женщиной строгой и воздержанной, то была одета в простое черное платье. К тому же на лице ее была написана такая скорбь по поводу того, что в мире дизайна пока еще нет совершенства, что случайный прохожий крестьянин бедняк принял ее за нищенку, просящую подаяние и скрашивающей свой досуг чтением священной черной книги…
Нищий крестьянин, недолго думая, достал из сумы краюху хлеба и с чувством положил ее прямо поверх мудреных чертежей и зарисовок.
— Ешь, несчастная и моли Бога обо мне! — сказал бедняк мультимиллионерше и пошел прочь…
Намациха ошарашенно смотрела вслед тому, кто был в тысячу раз беднее ее.
Поступок землепашца так поразил епископшу, что она бережно принесла эту краюху хлеба домой и назначила строгий пост. Несколько месяцев питалась она только этой краюхой, ежедневно отщипывая от нее по маленькому кусочку…
А ведь могла и расхохотаться, сказав: я сама зарабатываю на хлеб!
Эта история напомнила мне менталитет апостола Павла. Человека, у которого был свой неплохой бизнес. Человека, который обеспечивал себя сам, но бывало так, что и он брал деньги у людей…
Например он писал филиппийцам:
— Вы знаете, Филиппийцы, что в начале благовествования, когда я вышел из Македонии, ни одна церковь не оказала мне участия подаянием и принятием, кроме вас одних; вы и в Фессалонику и раз и два присылали мне на нужду. [Говорю это] не потому, чтобы я искал даяния; но ищу плода, умножающегося в пользу вашу.
Павел брал деньги с филиппийцев, чтобы они могли получить награду от Господа.
Почему же мы часто стесняемся принять помощь от ближних? Нет ли в этом гордыни, которая сводит на нет всю нашу деятельность?
Большинство служителей сегодня стесняются жить подаянием. Мне вот интересно, почему? И не восстанет ли супруга епископа Намация на суд с нами и не осудит ли?
А тот крестьянин, получивший на небе огромный венец, не вызовет ли горькое негодование тех, кто нашими отказами от помощи и ложной скромностью был лишен плода в Царстве Божьем?
Дай Бог, чтобы не было так…
Это ли рыба Моей мечты? Прокл
— Не заставляй и не тупи!
Вот мы все любим рассказы о чудесных исцелениях. В церквах даже специальный жанр придумали. Называется «СВИДЕТЕЛЬСТВО».
В рамках жанра принято рассказывать о жутких симптомах различных болезней, невероятных страданиях и близости к смерти, а потом какой нибудь досужий праведник рассказывает секрет очередного христианского крекс–пекс–фекс–молитвословия, и вуаля! Готово исцеление. Восторженные покачивания головой в такт рассказа в исполнении церковных старушек с болезнью Паркинсона — неотъемлемая часть этого жанра, равно как и радостные завывания проповедника и всхлипывающее «Халлельюя» (ну, или: «Богородице, Дево, радуйся!», или суховато–деловитое «Аминь! Слава Господу!» — это уж в зависимости от конфессии) — прилагаются!
Считается, что рассказ исцеленного — главное свидетельство о величии Божьем.
Правда, памятование о Евангелии в таких случаях отшибается напрочь, ибо всем нам ведомо, что Христос запрещал рассказывать об исцелениях настолько часто, что не заметить этого просто никак невозможно!
Почему? Да потому что исцеленный и сам, как правило, толком не знает, кто такой Иисус, исцеливший его.
Исцеленному, прежде чем рассказывать, неплохо было бы хотя бы какое то время походить с Иисусом, поучиться, поднабраться Слова Божьего. А уж потом свидетельствовать не о терапевтических способностях Христа, а о Кресте и Воскресении из мертвых…
Но, увы!
Слишком многие полагают, что болезнь и исцеление непременно должны привести человека к правильному познанию Христа.
Вот взять, хотя бы одно раннее житие.
Прокл — это не глагол прошедшего времени. Это имя деревенского христианина из села Калипта, что близ Анкиры.
На рубеже первого и второго веков нашей эры, Прокл обратился к Христу. С эпохой человеку явно не повезло, ибо император Траян очень христиан не любил.
А в селе Калипта, да и во всей местности правил некий губернатор по имени Максим, верный приспешник кровавого антицерковного траяновского режима.
Он то однажды и заарестовал нашего Прокла. Привязал к своей колеснице, да повез в пытошную…
Тут Прокл смекнул, что надо бы помолиться. Но то ли не читал он в Евангелии о Господнем запрете на свождение огня с небес, то ли по другой причине, — словом помолился Прокл о том, чтобы колесница остановилась…
Видимо, ангел, несущий Господу эту молитву, по дороге присовокупил к прошению кое что от себя, потому что, согласно житию, колесница не только стала, но и сидящий в ней Максим впал в оцепенение.
В тогдашнем уголовном кодексе не было статьи за парализование губернатора, поэтому все, натурально растерялись.
А Прокл тут и говорит: Сейчас будет исцеление. Только надобно написать по–гречески слово «рыба», сиречь «ихтус», да не просто написать, а расшифровать — ИИСУС ХРИСТОС ТЕОУ УЙОС СОТЕР, что значит Иисус Христос — Божий Сын Спаситель.
А у Максима как раз только правая рука и двигается…
Дали ему бумагу, нарисовал он требуемые буквы о рыбе Прокловой мечты. И, натурально исцелился…