Уроки бессмертия
Шрифт:
– Он неплохой актер и держится весьма раскованно. Мне кажется, его здесь очень высоко ценят. Разговор может получиться долгим, – позволил себе выразить сомнение Дик.
– Я своего добьюсь во что бы то ни стало! Мне его уступят, – уверенно произнес Джулиан и вместе с другом направился к вагончикам.
Спросив у первого же попавшегося скомороха, где они могут найти хозяина, отправились в указанную сторону. Вагончик владельцев располагался в самом центре стоянки заезжих артистов и не носил на себе никаких отличительных знаков. Джулиан уверенно постучал и, получив разрешение, переступил порог. Дик последовал за ним.
Стоило маленькой
Колдуны очутились в маленьком помещении вагончика. Голым обшарпанным стенам отчаянно пытались придать опрятный вид, а комнате – уют вытертые старые ковры. Повсюду были навалены пледы и одеяла, служившие кроватями и сиденьем обитателям вагончика. Возле небольшого грязного окошка стоял крохотный деревянный столик, прибитый к полу гвоздями. Возле него на одном из пледов расположились мужчина и женщина.
Первый был грузен, кудряв и черноволос, носил небольшую ухоженную бородку. Лицо его было приветливым и добродушным. Рыжеволосая женщина возле него была чахоточно худа и бледна, лишь на щеках ее играл нездоровый румянец. Однако и в зрелости она не была лишена природной привлекательности.
– Чем могу быть вам полезен, господа? – поинтересовался черноволосый мужчина в ответ на легкие вежливые поклоны своих гостей.
– Мы зашли пожелать вам доброго дня, справиться о положении ваших дел и просить вас оказать нам, в частности, мне, одну небольшую услугу, которая не должна показаться вам обременительной, – являя высоты своей воистину королевской воспитанности, изрек Джулиан. – Но мы ни за что не посмеем настаивать на нашем немедленном приеме, если у вас нет свободной минутки.
– Присядьте, – попросил их черноволосый мужчина, которому понравились изысканные манеры Винтера. Рыжеволосая женщина, которая наверняка приходилась ему женой, тоже начала с симпатией поглядывать на гостей. – И снимите, пожалуйста, капюшон. Я привык разговаривать с людьми, имея возможность видеть их лицо.
Джулиан послушно откинул капюшон; на гладкий лоб тут же упала длинная челка, прикрывшая правый глаз. Тряхнув головой, молодой человек убрал волосы с лица и прямо взглянул в глаза своему собеседнику. На секунду во взоре скомороха отразилось удивление, смешанное с восхищением: он явно не ожидал увидеть столь совершенную внешность. Его жена, робко взглянув на Винтера, поспешно отвела глаза. Но и ее сердце на пару минут забилось, как в молодости, – часто-часто и сладко.
– Вы очень красивы, молодой человек, – заметил хозяин балаганчика. – Держу пари, что вы хотите войти в труппу. Сбежали от титулованных родителей?
– Э-э-э… нет, – с легкой извиняющей улыбкой на губах откликнулся король Кэрриса. – Я здесь по другому делу.
– Ну что ж, говорите, раз пришли. Я готов выслушать вас.
– Благодарю. В вашем балаганчике есть один актер. Речь пойдет о нем. Его зовут Венс. Я не ошибся?
– Венс? Да, это действительно наш артист. Вообще-то, его зовут Квентин. Квентин Паулус. Он вас заинтересовал?
– Более чем. Он поразил меня с первого взгляда. Я видел его игру. Это неподражаемое зрелище. И я… – Джулиан чуть помолчал, обдумывая, как преподнести неожиданное предложение. – Я хотел бы забрать его у вас. Естественно, я готов предложить вам разумную денежную компенсацию.
На долгую минуту в вагончике повисла недоуменная тишина, которую первой осмелилась
нарушить рыжеволосая женщина. Робко улыбнувшись, она взглянула на Винтера исподлобья и покачала головой, проронив:– Отдать Венса? Это же просто смешно! Мы слишком любим его, чтобы с ним расставаться. Он талантливый и воспитанный мальчик, и мы, конечно же, желаем ему лучшей жизни, но мне кажется, что он будет намного счастливее, если останется в балаганчике.
– Здесь у него нет будущего, – справедливо возразил Джулиан. – По сути, вы обрекаете его на нищенское существование. Ваша звезда никогда не увидит солнечного света.
– Смотря что считать солнцем, – легко и ненавязчиво парировала женщина, передернув плечами. – В высшем обществе он всегда будет чувствовать себя чужим, он будет одинок. Знать не примет его, потому что он выходец не просто из низших слоев населения, а прямо-таки с самого дна. Всем известно, что в ваших кругах скоморохов не жалуют, хотя мы прекрасно умеем развлечь любую публику.
– Я не сомневаюсь в ваших умениях и искренне рад за ваши успехи. Но если вы действительно любите Венса… Квентина и желаете для него лучшей жизни, вы отпустите его со мной, – не уступал Джулиан. – Если ему так нравится театр, я смогу сделать из него настоящего профессионала. Когда-нибудь он будет известен миру.
– Мне кажется, ему не нужна известность, – вмешался директор балаганчика. – Венс не тщеславен. Для него только одно понятие свято – дружба, и именно здесь оно выходит на первый план. В высшем обществе есть место лишь презрению, лести и предательству. Это погубит мальчика. А что касается актерского мастерства, то это для него всего лишь развлечение. Уверен, ни о каком профессионализме он и не думает.
– Бросьте! Вы так спокойно рассуждаете о высшем свете, а между тем вы его совсем не знаете! Со мной Венсу ничего не грозит. Я могу защитить его и научу защищаться самому. Неужели вы так боитесь того, что один из ваших актеров познакомится с лучшей жизнью? Вы ведь ничего не теряете, даже приобретете пару тысяч золотых монет. Я понимаю, деньги никогда не заменят человека, но… неужели вам совсем не важен дополнительный доход? По-моему, я предлагаю неплохую сумму. Едва ли вы зарабатываете столько даже за год.
– Я боюсь совершить ошибку. Этот мальчик дорог нам, он рос на наших глазах. Мне кажется, если мы сделаем этот шаг, мы предадим и его, и самих себя.
– Вы боитесь его потерять. Но может быть еще страшнее: он потеряет вас. Ваша жизнь не вечна. Что будет с мальчиком, когда вас не станет? Разве вам хочется стать причиной его горя и его слез? Не лучше ли расстаться сейчас, когда горечь и боль утраты будут не столь велики?
– Но ведь и вы не вечны, – справедливо заметил черноволосый мужчина. – Пусть не над нашими телами – но над вашим уж точно прольются его слезы.
– Меня он никогда не будет оплакивать так, как вас, – откликнулся Джулиан. – Ну, так что? Две тысячи золотых вам хватит?
– Скажем, пять? – подумав, решил поторговаться владелец балаганчика, плачевное финансовое состояние которого не позволяло ему долго строить из себя заботливого папашу.
– Хоть десять! Только на этом мы непременно столкуемся.
– Не откажусь. Парень ваш.
– Нет!
Дверь так резко распахнули, что она чуть было не слетела с петель. Все находившиеся в вагончике невольно вздрогнули и обернулись. На пороге, расстроенный и отчаявшийся, стоял Венс. Его серые, обычно спокойные глаза были полны обиды и страха.