Урод
Шрифт:
— Не стану. У меня еще есть мозг. Серое вещество не выцвело, слава богу, — хмыкнула Элина.
Марина доела и убежала выполнять свои обязанности дальше, а Элина продолжила отдыхать. Никогда она не была так рада отдыху. Всегда стремилась работать до потери пульса, упивалась работой, как истинный трудоголик. Она любила медицину… когда-то. А теперь от этой любви осталось лишь усеянное костями поле боя. Кровь вызывает рвоту. Внутренние органы — отвращение. И это все впечатления хирурга! Ни в одном анекдоте она такого не читала. Жизнь порой проявляет навыки самого черного из всех стэндап комиков.
Куски мяса
— Возьми себя в руки, Стриженова! — громко крикнула Элина и резко поднялась на ноги. — Никакого мяса, никакой рвоты, становись снова врачом!
Остаток рабочего дня пролетел, точно подбитый вертолет: медленно, с шумом в ушах и учащенным сердцебиением. Под конец своей смены Элина была уверена, что умрет. От усталости даже сумка с кошельком и расческой внутри стала казаться неподъемной. До того хотелось спать и есть, что сил идти не было.
— Кого ждем? — спросила работница регистратуры, выходя из здания больницы.
Элина прохлаждалась на крыльце, аккуратно опираясь о стену. Ох, черт… Если кто-то из начальства заметит, как она подпирает стену с ватными ногами, ее увольнение и принудительное лечение у психиатра будет делом решенным. Дождь все-таки прошел, оставив свои мокрые следы на земле. Однако проще не стало: голова все так же болела, давление не переставало скакать, словно она была бесплатным батутом.
— Такси, — понуро ответила девушка и закуталась в легкую шаль, чувствуя озноб.
Ну вот, простуда. Точно депрессия подрывает ее организм партизанской войной.
— Что-то раньше ты никогда на такси не ездила, всегда говорила, что пешочком лучше. Пока, Эля!
— Пока, Тома!
Ей и самой не нравилась идея ехать на такси до дома, когда дойти до него не составит труда, но ноги уже совсем не ходили. Они гудели, и спина вторила этому фальшивящему дуэту, наигрывая боль на струнах ее мышц. Старая она стала для медицины…
— Элюся, привет! — крик Жени встретил ее у порога. — Чай, кофе? Как сегодня на работе было?
— Чай… Или кофе! Давай лучше сок.
— Может, воды или пива? — расхохоталась подруга. — Мы не в баре.
— Пиво, — пробормотала Элина, вспоминая о существовании алкоголя. — А давай винишко разопьем на двоих?
Женя высунулась из кухни и удивленно поглазела на Элину. Не перестает удивлять.
— Винишко? Ты время видела? Завтра тоже на работу, нам обеим, кстати.
— Ну-у, Женя! Мы же совершеннолетние. И не за рулем.
— Ладно!
Бутылка красного полусладкого смела со стола все остальные напитки и потеснила еду. Женя разлила вино по бокалам и вручила один из них Элине.
— Ммм, то, что надо, — пропела Элина, ощущая себя так, будто нашла то, что полжизни искала. Она пригубила алую жидкость, но как только она коснулась языка, тут же выплюнула ее обратно. — Какая же гадость редкостная.
Тошнота исколотила желудок своим настойчивым бешенством. Да что ж творится-то…
— Элька, да ты беременна, — рассмеялась Женя, наблюдая очередной фортель от подруги. — Я уже тебя боюсь.
— Ага, беременна. От святого духа. От дождичка проливного. Сегодня как раз подхватила
эту самую беременность, — вторила ей Элина. — Просто крыша, похоже, поехала. Когда рассудок расстроен, тело тоже чудит.— Кстати! — Женя метнулась к ящику. — Тебе тут кое-что пришло.
Она отдала Элине конверт без адреса, с ее именем.
— Что там?
— Если бы я знала. Но явно тебе пришло послание.
Элина открыла конверт, про себя придумывая разные страшные догадки: опасный вирус, бомба, повестка в суд…
— Хм. Сертификат из клиники пластической хирургии. Ничего себе, — присвистнула она. — На полмиллиона, Женя!
— Может, ошиблись?
— Нет. Мои данные. Вот еще записка ниже.
«Дорогая Элина, это мой подарок тебе. Умоляю, не отказывайся от него. Не ассоциируй этот сертификат с моим именем. В клинике все уже подготовлено: тебя ждут лучший врач, VIP палата, самое совершенное лечение. Все включено. Исполни свою мечту, Эля.
Ты красавица. Ты прекрасна. Ты — лучшая из женщин, которые были в моей жизни. А мне есть из чего выбирать. Я хочу, чтобы ты любила себя такой, какая ты есть. Но если это невозможно, я готов сделать все, чтобы ты смогла улыбаться себе всегда.
Надеюсь на скорую встречу. И прости меня за все.
Твой Алекс Янг»
Глава двадцать седьмая
В великие, решительные минуты женщина не рассуждает, а чувствует.
Джек Лондон «Странник по звездам, или Смирительная рубашка»
Августовское утро приносит с собой либо зной в потных летних ладошках, либо накрывает перекрестным огнем из тяжелых капель дождя. Голова Элины была тяжелее бетонной плиты этим утром. Утром, которое могло стать переворотным в ее жизни.
Кажется, на своем жизненном пути, трудном карабканье наверх и неизбежном падении вниз, она дошла до перевалочного пункта. Пора остановиться и отдохнуть, выпить воды, смочив свои высохшие в погоне за каким-то мифическим смыслом мысли, и просто перевести сбившееся от долгого восхождения в гору дыхание.
Девушка встала с раскладной кровати, снова пускаясь во все тяжкие размышления о необходимости собственного жилья. Однако, долго думать об этом было невозможно. Тошнота, от которой было не скрыться даже за темными шторами сна, снова догнала ее с напильником в руках. Будет теперь резать долго и очень больно.
— Бог ты мой, — сонный вскрик шепотом разорвал жилы утренней тишины, на фоне которой деревянная лопатка аккуратно мешала овощи на сковороде, а на другой потрескивал омлет, да чайник заливался своим горячим смехом от щекотки огня конфорки. Элина в немом изумлении уставилась на себя в зеркало. — Вот это да…
На нее смотрела не Элина. Кто же это? Она подошла к зеркалу ближе. Девушка на худеньких ножках с ручками — спичками, того и гляди воспламенятся и сгорят, с бардаком на голове, которая вопиюще рассержена тем, что она забыла записаться на коррекцию цвета. И каре уже отросло криво, превращая ее некогда стильную прическу в фарс из волос разной длины и какого-то грязного цвета небрежности и нелюбви к себе. Но самое странное, что привлекло ее внимание — это живот, выпирающий из-под майки.