Ураган секретов
Шрифт:
— Что? — Лидия изумленно повернулась к Рассу. — Вы хотите продать свою долю?
— Вынужден.
— Почему?
Расс сдвинул шляпу на затылок, стараясь сосредоточиться на разговоре, а не на ощущениях, которые вызывала у него сидящая рядом женщина.
— Сначала доля принадлежала моему отцу.
— Я помню.
— Ему нужны были деньги на разведение скота, поэтому я выкупил у него долю. Когда отцу понадобилось больше быков, он заложил ранчо.
— И сейчас нужно погасить закладную?
— Да. Мы могли бы погасить ее из той суммы, что рассчитывали выручить от продажи
— Сколько скота у вас угнали?
— Больше сотни голов. Среди них — быки-производители. Мой брат и наши соседи пытаются поймать грабителей, но пока безрезультатно.
Лидия кивнула. Некоторое время они ехали в молчании, тишину нарушал только шорох травы под колесами кабриолета и отдаленный вой койота.
— Так вы поместили объявление о продаже своей доли в газете и этот человек откликнулся на него?
— Да. Мистер Теодор Джулиус из Чикаго. Он собирается в Торнадо через несколько дней.
Лидия заволновалась:
— Он хочет переехать сюда? Будет жить в отеле?
— Вы хотите знать, не собирается ли он встать у вас на пути и вмешиваться в управление отелем?
— Я этого не говорила.
Волнение Лидии внезапно вызвало у Расса злость. Наверное, виной тому желание выбросить ее из головы, а может, чувство вины за то, что случилось с отцом.
— Если вы так настроены против партнера, — резко сказал Расс, — зачем было покупать долю в отеле?!
— Я ничего не имею против партнера.
— До тех пор, пока он вам не мешает?
Лидия гордо вскинула подбородок.
— Да, до тех пор, пока он мне не мешает, — сказала она холодно.
Рассу захотелось вцепиться ей в плечи и встряхнуть. Или поцеловать. Сделать что-то, чтобы разрушить эту отчужденность. Он так крепко сжал поводья, что кожаные ремни туго врезались в ладони. Усилием воли Расс сосредоточился на дороге.
Ночной ветерок принес запах дыма. Расс смотрел на дорогу, упорно стараясь не думать о сидящей рядом девушке и о том, что тела их соприкасались всякий раз, когда повозка колыхалась на ухабах.
Расс чувствовал, что сходит с ума. Ему хотелось прикоснуться к ее матовой коже, ощутить вкус ее губ. Он хотел знать, о чем она думает.
Нет, ему совсем неинтересно, что творится у нее в голове. Он даже не будет пытаться это узнать.
Лидия чувствовала, как пульсирует кровь в раненой руке. Казалось, что нервы тоже вибрируют. Может, оттого, что Расс поймал ее на лжи, а может, потому, что он так близко.
Кабриолет был слишком мал для двоих, и Лидия сидела чуть ли не у Расса на коленях. Как она ни старалась отодвинуться от него, тела их все равно соприкасались. Несмотря на ноющую боль в руке, Лидия не могла оторвать взгляда от лица Расса. Он был небрит, и короткая щетина придавала ему несколько угрожающий вид. Лидия вдохнула исходящий от него запах. В лунном свете она видела его грудь в распахнутом вороте рубашки.
— Приехали, — сказал Расс.
Лидия почувствовала, как напряглись его руки, натягивая поводья. Кабриолет остановился у черного входа в
отель.— Отведу лошадей в конюшню, — сказал Расс.
— Спасибо.
Усилием воли Лидия заставила свой голос звучать спокойно, но когда Расс протянул руку, предлагая ей сойти с кабриолета, сердце ее бешено заколотилось. Она поспешила войти в отель и поднялась по лестнице.
Гарнер Кент ввел Лидию в свою деловую жизнь сразу, как только она стала взрослой. По отношению к мужчинам она никогда не испытывала неловкости. Но Расс Болдуин заставлял ее испытывать неловкость всякий раз, когда она сталкивалась с ним. Его крепкое тело, которого так и хотелось коснуться. Глубокая синева глаз, то страстных, то холодных.
Нет. Она не будет думать об этом.
Лидия вошла в комнату и зажгла светильник. Из окна веял свежий ночной ветерок, но ей было жарко. Она все еще ощущала прикосновения его тела…
— Лидия? — В комнату вбежала Наоми, шаги ее заглушал большой ковер, устилавший пол.
Лидия сжала ее руки:
— Со мной все хорошо.
— Я так боялась, что с тобой что-то случилось, что отправила мистера Болдуина искать тебя. Ты из-за этого не сердишься? — Глаза Наоми были полны тревоги. — Я беспокоилась. Мы же не знаем эту местность, а после стрельбы в отеле…
— Все хорошо. Ты поступила правильно.
Честно говоря, Лидия предпочла бы, чтобы подруга ничего не говорила Рассу, но ругать ее за это не стоило. В жизни Наоми было слишком много страха, так что, если Расс Болдуин помог ей облегчить эту ношу, Лидия была только рада.
Сердце ее наконец забилось ровнее. Сняв шляпку, Лидия подошла к гардеробу, отделявшему гостиную от спален. Открыв дверцу, она повесила шляпку.
— Как твоя рука?
— Надеюсь, швы не разошлись, но не мешало бы взглянуть.
— Все равно нужно сменить повязку.
Закрыв локтем дверь, Лидия потянулась за спину и расшнуровала корсаж. Напряжение, терзавшее ее весь этот долгий день, начало ослабевать.
Газовые светильники освещали гостиную, декорированную в голубом и кремовом тонах. Кремово-голубой ковер оттеняли темно-синие вкрапления.
— Что случилось? — Голос Наоми дрожал. — Что-то пошло не так?
Лидия знала, каким ужасным могло показаться подруге ее долгое отсутствие. Они обе хорошо знали о том, какая опасность им угрожает. Наоми пыталась храбриться, но Лидия чувствовала, как она взволнована.
— Пришлось провести больше времени на второй остановке, а так все прошло хорошо. — Лидия ободряюще улыбнулась, откалывая от корсажа часики Изабель и кладя их на мраморный столик. — Первая остановка была на ранчо, и женщина, Эмма Росс, очень помогла. Вторая остановка была на ферме. Там мне пришлось подождать, потому что фермеры принимали гостей.
— Меня не столько беспокоило твое пребывание на остановках, сколько дорога туда и обратно. Ты все устроила?
— Да. — Лидия опустилась в голубое плюшевое кресло и принялась расстегивать ботинки. — Условный сигнал пока остается прежним. В хорошую погоду они будут вывешивать перед домом лоскутное одеяло, это означает, что можно входить без опаски. Если погода будет плохой, они завесят одеялом окно.