Чтение онлайн

— Ничего путного из этого не выйдет, — вздохнула Тома.

— Ну, почему же? Вот я слышала об одном варианте…

— Ираиды Тимофеевны бессмертны и вездесущи! — отрезала Тома.

После такого заявления дальнейшее обсуждение вопроса было бессмысленным. Вследствие чего перекинулись на другую тему.

Домой Александра возвращалась в унылом настроении: к преподавателю по средневековой философии и мистике они, разумеется, опоздали, в библиотеке был санитарный день, на улице шел дождь, а в продуктовом магазине, в который она зашла, ее обсчитали (как обнаружилось

Когда она подходила к общежитию, на пути ей встретился Алексис. Завидев у нее в руках сумку с продуктами, он оживился.

— Я тут Франка жду. Но раз у тебя тяжелая сумка — надо помочь, — он выхватил сумку и первым направился к лестнице, приговаривая: — Не могу же я бросить тебя с такой тяжелой сумкой…

Александра обреченно плелась сзади. "Вот еще веселуха-то, — думала она, неприязненно поглядывая на затылок бодро спешащего впереди Алексиса. — Это ведь с ним еще разговаривать придется. Да еще, небось, в благодарность за сумку и чай пить оставлять". Алексис быстро поднимался по лестнице, не подозревая о ее мыслях, и рассуждал о "Философии свободы" Бердяева. Смирившись с неизбежным, Александра решила совместить неприятное с полезным и задать Алексису парочку вопросов.

— Слушай, — обратилась она к нему, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно более непринужденно, — а что ты думаешь о Владимире? Это тот компьютерщик, который с зачета по теории вероятности?

— "Я — инженер со стрессом в груди,

Вершу НТР с девяти до пяти", — вынес вердикт Алексис.

— Гребенщиков — это здорово. Но, знаешь, иногда твои слова напоминают хвастовство собственной эрудицией.

— Да у меня "игра в бисер" самой высшей пробы! — обиделся Алексис.

— Да? Хорошо. В бисер, так в бисер, — она решительным жестом открыла дверь в свою комнату. — Тогда объясни мне… Вот ты, конечно, такой умный, такой эрудированный, такой незаурядный…

— Конечно, — настороженно согласился Алексис.

— Но — зачем?

— Что — зачем?

— Ну, ради чего? Ради самолюбования?

— Разумеется, нет… — Алексис замолчал.

— Тогда — зачем? Ну, где продукт твоего интеллектуализирования, твоего творчества? Так только — все одни слова?

— Продукт? — обескуражено повторил Алексис.

"Что-то я разошлась, — вдруг спохватилась Александра. — Если я буду так наседать, то очень быстро распугаю всех подозреваемых!"

— А все-таки: как ты можешь оценить этого Владимира? — перевела она разговор в другую плоскость.

— Какой-то он замкнутый и отстраненный, — с облегчением перешел на нейтральную тему Алексис. — И недалекий. Похоже, что кроме компьютеров его ничего не интересует. И вообще: я уже как-то говорил про то, что на Востоке в древности считалось, что не каждый человек достоин приобщения к знаниям. Так вот этот Владимир, по-моему, не достоин. Но приобщается.

Когда они вошли в комнату, Александра почувствовала, что странный неприятный запах, в последнее время закрепившийся у нее дома, еще более усилился. И стал гораздо более неприятным и даже страшным. Алексис ничего не заметил, потому что как раз сейчас развивал тему об отуземивании современной науки в странах третьего мира. Сначала Александра попыталась обозначить свою позицию по данному вопросу, но ей не удалось вставить в лекцию Алексиса ни одного слова. Лекция лилась из него бесконечным монотонным речным потоком, время от времени угождая в омуты

Когда он перешел к вопросу о необходимости создания новой научной парадигмы в условиях глобализации постиндустриального общества, Александра почувствовала, что засыпает. Она равномерно, как маятник, кивала головой на его слова, не заботясь о том, совпадают ли ее кивки со смыслом того, что он говорит. Сегодня ей опять не удалось как следует выспаться ночью, и сейчас она начала потихоньку засыпать с открытыми глазами.

И вдруг ее сон был нарушен самым подлым образом. Из коридора раздался нарастающий истошный визг, затем — приближающийся топот, а после этого — смачный грохот падения. Проснувшись, Александра соскочила с места и кинулась в коридор. Алексис, недовольный, что его лекцию прервали, вышел, побуркивая, за ней следом.

В коридоре на полу возле раскиданных по секции ящиков лежал… Валерий Ли. Несмотря на импозантный костюм и стильный галстук, поза у него была довольно неэлегантная: широко раскинутые в стороны руки, придавленные ящиками ноги, и голова, покоящаяся в неприличной близости к баку мусоропровода. Подбородок у Валерия дрожал, в глазах полоскались страх и ужас.

Увидев Александру и Алексиса, Валерий сделал такое движение, как будто хотел подбросить себя в воздух, но наткнулся на лежавшие на его ногах ящики и снова упал навзничь. Александра, испуганно охнув, кинулась поднимать его. Алексис, удивленно сморщив лоб, присел на корточки рядом.

— Что с тобой, Валерик? — не совсем официально выкрикнула Александра, жалостливо хватая его за разные части тела, стараясь поднять.

Валерий был очень стройный и не очень высокий, а потому нетяжелый. Но волнение и страх прибавили ему веса, и поднять его было невозможно.

— Ну, что же ты, помоги! — с отчаянием в голосе крикнула Александра Алексису.

А тот неожиданно выдал совершенно глупую для крутого философа фразу:

— Интересно, а если бы я упал, ты бы бросилась меня поднимать?

Александра всплеснула руками, выпустив при этом из них Валерия. Тот опять начал заваливаться на пол, норовя попасть своей красивой головой в бак мусоропровода.

Видя, как Александра выбивается из сил, прыгая вокруг этого филологического красавчика, Алексис все-таки соизволил ей помочь. Он подхватил Валерия под мышки и поволок по коридору к комнате, предоставляя его импозантным брюкам возможность познакомиться с мусором на грязном общажном полу. Перед лужицей из-под пива и мороженого Александра предприняла попытку приподнять Валерины ноги, но рука у нее дрогнула, в результате чего импозантные брюки познакомились и с пиво-мороженой лужицей тоже.

В комнате Алексис сгрудил филологическое тело прямо на полу, а сам уселся на табуретке, скрестив на груди руки.

— Да его же на кровать надо! — воскликнула Александра, в сотый раз всплеснув руками.

— Это в таких-то брюках? — довольным голосом спросил Алексис.

— Почему же он молчит? Что же с ним? Что же делать? — запричитала Александра, бестолково прыгая вокруг Валерия.

— Привести в чувство? — коротко поинтересовался Алексис.

— Да кто бы знал — как!?

— Очень просто, — вновь коротко ответил Алексис и перешел на более привычные для себя способы выражения мысли: — "Дайте немного воды сыновьям молчаливых дней".