Унесённые ведром
Шрифт:
«Видимо, две другие просто замуровали», — виртуозно предположил затопляемый.
Сивцов несколько минут стоял и тупо глядел на красивую, явно бронированную дверь, не решаясь позвонить. Он даже не знал, что ему нужно будет сказать, когда дверь откроется. В голове крутилось какое-то дурацкое «Кто вы, доктор Зорге?», но Фёдор понимал, что так разговора не завяжется.
Неожиданно для себя он вдруг понял, что давно смотрит не на саму дверь, а на щель, образовавшуюся между кромкой двери и железным косяком. Тут новоиспечённый переговорщик окончательно обалдел.
«Он что же, вышел? Открыл кран, чтобы замочить бельё и ушёл? Ну и ну!» — мысли неслись в голове, как электровоз.
Почему
Вежливо кашлянув, Фёдор шагнул навстречу судьбе и потянул дверь за собой с целью прикрыть. Массивная бронеплита, разогнавшись, ударила смельчака под зад и, толкнув его на середину огромной прихожей, захлопнулась с каким-то плотоядным лязгом. Фёдор бросился назад к двери и попытался понять, где и что в ней захлопнулось. Но обтянутая бежевой кожей стальная конструкция была монолитна и спокойна. Все попытки замурованного найти хоть какой-нибудь выступ кроме дверной ручки, не увенчались успехом. Тогда Сивцов, отчаянно взвизгнув, с разбегу ударил в дверь своим худеньким ИТРовским плечиком.
Когда круги перед глазами перестали плавать, сидящий на полу Фёдор внимательно осмотрел сначала дверь, потом плечо. Надо признать, дверь выглядела намного лучше. Хозяин почему-то даже не выглянул на шум.
«Где же он? — подумал Фёдор. — Ведь я пришёл к нему поговорить!»
О том, что пять минут назад он пытался методом тарана двери покинуть эту квартиру, Фёдор уже забыл. До его слуха вдруг донёсся шум льющейся воды.
«А, он в ванной! Вот и не слышит ничего!» — догадался Сивцов.
Он двинулся на шум воды, зачем-то громко крича:
— Я иду! Вы слышите? Я иду! — при этом он колотил рукой по стенам и громко топал.
«А то человек думает, что он дома один, — резонно рассуждал лозоходец. — Спокойно принимает ванну. А тут я. Бац! Инфаркт».
Рассуждая таким несколько диковатым образом, так как инфаркт заработал бы скорее тот, кто увидел бы в данный момент приседающего, притопывающего и голосящего Фёдора, который таким странным образом передвигался со скоростью двух метров в минуту, Сивцов наконец дошёл до ванной. Он остановился за пару метров от цели и даже рот открыл от удивления, так как дверь в ванную была открыта. Там даже горел свет, и именно из этой двери по полу лились целые потоки воды и сворачивали в противоположном от Фёдора направлении. Видимо, в ту сторону пол давал небольшой уклон, и вся вода текла как раз в сторону квартиры Сивцовых.
— Здравствуйте! — громко сказал Фёдор. И радостно добавил: — Я иду! Вы слышите?
В ванной стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь плеском воды.
«А может, там девушка? — ужаснулся Сивцов. — Услышала мужской голос, испугалась, залезла под ванну и затаилась? А может и застряла!»
Поражённый новой версией в самое сердце, Фёдор заорал с удвоенной энергией:
— Эй, девушка! Вы застряли? Если стесняетесь говорить, можете кивнуть! — зачем-то добавил он.
Вдруг его осенило. Если девушка стесняется его в голом виде, надо дать ей одежду. Всё гениальное просто! В коридоре на вешалке он видел какую-то одежду. Фёдор бросился в прихожую, схватил с вешалки первую попавшуюся дублёнку, вернулся, затем, прижавшись к стене рядом с открытой дверью и крикнув «Ловите! Я не смотрю!», с хаканьем метнул её из-за угла в проём двери. Так обычно в фильмах про войну партизаны бросают гранаты в окна фашистских
штабов.Выждав необходимое для переодевания дамы время, партизан из квартиры этажом ниже смело шагнул в дверь ванной комнаты. Шагнул и обмер. Девушка не стала надевать столь деликатно предложенный ей предмет мужского зимнего гардероба. Там не было вообще никакой девушки. Дорогая дублёнка мирно покачивалась на воде, заполнявшей ванну доверху. А под дублёнкой, в воде лежал сосед.
И было сильно похоже, что он совсем даже не живой.
«А я кактусы не полил», — почему-то вспомнил Сивцов.
В глазах у него потемнело…
Нехорошая ночь (продолжение)
— Ик… уф-ф… в-ва… — попытался поздороваться Фёдор с трупом.
Труп соседа, естественно, и не подумал ответить. И вообще, лежал в воде так, как живому человеку и в голову не придёт принимать ванну. Во-первых, на нём был дорогой спортивный костюм и домашние, когда-то пушистые тапочки, которые в данный момент плавали рядом с дублёнкой. Во-вторых, его руки были прикручены к телу верёвкой, а на лбу красовалась огромная ссадина, обрамлённая великолепным синяком. Но самым главным обстоятельством было то, что его лицо было полностью под водой и оттуда, из-под воды, вверх смотрели открытые немигающие глаза.
Как ни странно, Сивцов в этой ситуации не утратил присутствия духа и довольно быстро пришёл в себя. В данный момент он обдумывал следующее: кто же выпустит его из квартиры? Бросив косой взгляд на хозяина, Фёдор ещё раз убедился, что тот ему в этом деле не помощник. Сосед всё так же смотрел куда-то вверх из-под воды. Сивцов видел в кино, что покойникам надо закрывать глаза. А вот надо ли утопленникам? Этого Фёдор не знал, поэтому просто задвинул мёртвое лицо плавающей дублёнкой. Теперь показались ноги. Но на них смотреть было не в пример спокойнее. Ну, ноги и ноги. Может, мёртвого человека ноги, а может, очень даже и живого. Кто знает?
Тут Фёдор обратил внимание, что вода до сих пор хлещет из крана. Крепко перекрыв оба вентиля, он поёжился, живо представив себе, что сейчас творится в их квартире.
«Господи, я же дверь нашу открытой оставил! — запоздало спохватился Сивцов. — Что же делать?»
Наконец он догадался уйти из ванной. Зайдя в комнату наподобие гостиной, он сел на кожаный диван и обхватил голову руками. В другое время он бы обязательно из любопытства осмотрел обстановку квартиры, но сейчас ему было очень жалко себя. Он представил, как сидит здесь, в запертой квартире, с трупом в ванной несколько дней кряду, а за это время домой возвращаются жена с дочкой. Амина зайдёт в открытую дверь, обойдёт все комнаты, подумает, что он, Сивцов, её бросил и заревёт. Фёдор всхлипнул. Тут он вспомнил, что Амина не найдёт также ни документов, ни денег, ни драгоценностей, и совсем расстроился. Что она о нём может подумать? Да ещё скажет потом подругам, что, мол, перед тем, как дать дёру, он ещё и сожрал полную кастрюлю супа. Сивцову стало совсем плохо.
В этот момент раздался звонок в дверь, и Фёдор подскочил от неожиданности.
«Амина!» — с этой радостной мыслью он резво побежал к двери.
Он настолько привык, что жена везде его находит и вытаскивает из любой ситуации, что даже не вспомнил, где та сейчас находится. Подбежав к двери, он крикнул:
— Амина, это я! Я здесь, всё в порядке!
За дверью забубнили неразборчивые, но явно мужские голоса. Сивцов похолодел и только тут заметил мощный дверной глазок. Трепеща всем телом, он опасливо заглянул в него. И чуть не лишился рассудка. Видимо, глазок обладал свойством увеличивать предметы, потому что прямо перед широко распахнутым от ужаса глазом Фёдора раскачивалась какая-то невообразимая, бритая, шишковатая, вся в шрамах, харя.