Чтение онлайн

Капитан 1-го ранга А. Уваров, профессор Высшего военно-морского инженерного училища, бывший начальник кафедры теории, устройства, управления и живучести подводных лодок, подводник с немалым стажем:

– Характер катастрофы не имеет аналогов. Горько сознавать, что судьба экипажа была предрешена этим её особым характером.

Первопричиной разгерметизации прочного корпуса я склонен считать взрыв двигателя торпеды в момент выхода из торпедного аппарата... При таком взрыве возможно выбивание задней крышки торпедного аппарата и быстрое затопление отсека объемом около 1000 кубометров. Из-за такого количества принятой забортной воды теряется продольная остойчивость, возрастает дифферент на нос. При ходе 5-6 узлов (3-4 метра в секунду) скорость нарастания

дифферента составляет 2-3 градуса в секунду, увеличивается скорость ухода лодки на глубину. Простой расчет показывает: имея под килем порядка 80 метров, АПЛ через 25-30 секунд с дифферентом около 60 градусов врезается в грунт. Сила удара при этом носовой оконечностью составляет 50 тысяч тонн. Удар такой силы, по-видимому, вызвал детонацию в первом отсеке, сильное сотрясение и деформацию всего корпуса до самой кормы, что и привело, с моей точки зрения, к повреждениям комингс-площадки, кормового люка...

Капитан 1-го ранга Рудольф Рыжиков:

– Сам я по образованию, как зафиксировано в моем дипломе, торпедист-подводник, начинал службу командиром торпедной группы, а закончил её командиром подводного крейсера. Последние несколько лет перед тем, как уйти в запас, служил в одном из управлений ВМФ, ведающим торпедами, минами, глубинными бомбами и другим подводным оружием. Был автором-исполнителем приказа главкома ВМФ, определявшего до недавней поры загрузку (боекомплект) этого оружия на все корабли нашего флота, в том числе и на такие лодки, как "Курск"...

Лично я придерживаюсь такой версии: гибель корабля от взрыва сдетонировавших в первом отсеке нескольких торпед. Детонация эта в свою очередь могла произойти от взрыва двигателя приготовленной к выстрелу, но не вышедшей из аппарата практической торпеды. Торпеды, по-видимому, с тепловым двигателем, работающим на взрывоопасном топливе, снабженной пороховыми стартовыми двигателями, естественно тоже взрывоопасными...

Случаи невыхода торпед из аппаратов после команды "Пли!" не так уж и редки. Даже у знаменитого подводника А.И. Маринеско в ходе "атаки века" одна из четырех торпед залпа из аппарата не вышла. По всей вероятности, то же произошло и на "Курске". Косвенно это подтверждается и тем, что у лежащей на грунте лодки подняты выдвижные устройства. Вряд ли такой атомоход, как "Курск", атаковал цель в надводном положении. Но факт есть факт - лодка "упала" на грунт из надводного или перископного положения! Значит, перед залпом или после него она всплывала. А для чего? Может быть, для того, чтобы "мазнуть" по цели лучом радиолокатора и определить до неё дистанцию? Подводники знают, когда это делается. Но тогда радиолокационный сигнал лодки неминуемо засекли бы на "цели"... Нам об этом, как и о многом другом, неизвестно. Видимо, характер стрельбы этого не предусматривал. Тогда остается одно: командир всплывал, чтобы осмотреться, разобраться с поломкой и, если понадобится, донести на береговой или корабельный командный пункт о неисправности и срыве атаки. Но не успел...

Прогремели сначала "малый", а потом и "большой" взрывы...

Смогут ли определить истинную причину аварии, а затем и катастрофы, после того как лодку поднимут? Возможно, и смогут... Хотя сомневаюсь.

И последнее. Не стоит обвинять командование флота и ВМФ в том, что все, мол, произошло оттого, что "что-то там испытывали". Даже если и испытывали. Что тут криминального? Нужно же знать, как ведет себя оружие не в условиях промышленных испытаний на Каспии, рядом с заводом "Дагдизель", а в море, в условиях, как говорится, приближенных к боевым. А от аварий, несчастных случаев никто не застрахован. Только вот не надо шарахаться от полного замалчивания катастроф до длительного, в течение нескольких недель, испытания нервов близких подводников да и всех жителей России.

Контр-адмирал запаса Валентин Козлов:

– ...Зная высокие возможности наших глубоководных аппаратов "Мир-1" и "Мир-2", показанные при обследовании затонувшей АПЛ "Комсомолец" на глубине 1500 метров и при съемках зарубежного фильма "Титаник", мы ожидали их использования на

месте гибели "Курска". Но не оказались они в порту приписки. Вместе со своим судном-носителем занимались чем-то другим у берегов Америки. Как сообщали СМИ, трудились на коммерческой основе, чтобы "выжить". По слухам, спускали за большие деньги толстосумов на место гибели того самого "Титаника".

Прошло сообщение, что они все же направились в Баренцево море. Вот только дорого яичко к празднику...

Глава четвертая

ВЗРЫВ У ПРИЧАЛА

Воистину, сколько голов, столько и мнений. Старейшина российского адмиралитета Николай Николаевич Амелько, только что отметивший свое 85-летие, считает, что никакого столкновения не было, а во всем виновата недоброкачественная торпеда.

Не то что бывший командующий Тихоокеанским флотом не верит в принципиальную возможность рокового столкновения двух подводных лодок. Верит, и даже отстаивает подобную версию, которая связана с гибелью другого нашего подводного крейсера - К-129. Адмирал Амелько просто убежден, что К-129 потоплена в результате тарана американской подводной лодкой "Суордфиш" в 1968 году. А вот "Курску" он отказывает в подобном ходе событий.

– У меня никогда не было сомнений, что К-129 была протаранена американской подводной лодкой "Суордфиш". Но случай с "Курском" иной. Я полагаю, американцы тут ни при чем... Думаю, что причина гибели "Курска" в наших новых ракетоторпедах...

– Но почему, Николай Николаевич? Ведь общеизвестно, что наше торпедное оружие - лучшее в мире. Это даже американцы признают. Ведь просто так, сами по себе, со всеми своими ступенями предохранения торпеды не взрываются.

– А вы о подводной лодке Б-37 слышали?

– Слышал.

– Поговорите с её командиром: почему у него "ни с того ни с сего" взорвался весь торпедный боезапас?

Командир злосчастной Б-37 капитан 1-го ранга Анатолий Степанович Бегеба живет в городе Полярный1, где и случилась сорок лет назад трагедия, подобная "курской". Еду к нему из Видяева, благо тут недалеко.

Анатолий Степанович радушный хозяин: ставит на выбор - чай с брусникой, морошкой, коньяк на рябине.

Шла Холодная - без выстрелов - война. Но скорбные списки на воинских обелисках множились год от года.

Экипаж дизельной подводной лодки Б-37 готовился идти на Новую Землю стрелять в полигон атомной торпедой. А потом - в Карибское море, на Кубу. Но трагический случай перечеркнул все планы вместе с жизнями ста двадцати двух моряков.

Небрежность? Месть? Диверсия?

В лейтенантскую пору обмывали мы новое офицерское звание нашего штурмана. Дело было в "Ягодке" - гарнизонной столовой города Полярного, которая по вечерам работала как ресторан. Играл оркестр, моряки приглашали дам... Я приглядел себе миловидную блондинку за соседним столиком, но старпом остановил:

– Не рвись... Она не танцует.

– Почему?

– Потом узнаешь...

Кто-то из новичков-лейтенантов попытался пригласить девушку, но получил отказ. И только в конце вечера, когда парочки двинулись к выходу, я увидел, что белокурая недотрога заметно прихрамывает. Провожать её никто не пошел...

– Неужели та самая?

– Та самая...

Об этой девушке знали все старожилы Полярного. Знал о ней и я в чьем-то тихом пересказе.

После гибели линкора "Новороссийск" флот семь лет не знал большей беды, чем та, что стряслась в Полярном на дивизии подводных лодок.

Черный день - 11 января 1962 года - начался весьма буднично. Таково уж свойство всех роковых дней - обрушиваться как гром среди ясного неба... Впрочем, стояла темная арктическая ночь...

Большая дизель-электрическая подводная лодка Б-37 ошвартовалась в Екатерининской гавани у 5-го причала. Того самого, у которого и по сию пору грузят на лодки торпеды. Командир - капитан 2-го ранга Анатолий Бегеба только что вернулся из отпуска - его отозвали досрочно. На политическом и военном горизонтах сгущались тучи - вызревал Карибский "ракетный" кризис. Б-37 стояла в боевом дежурстве в полной готовности немедленно сняться и выйти воевать.