Чтение онлайн

До них сразу донесся знакомый голос дежурного инспектора Роя Эппса. Он уже спешил к новоприбывшим, лицо почти полностью скрывала защитная экипировка.

– Рад встрече, Рой.

– Взаимно, – отозвался Грейс. – Говорят, ты выходишь в отставку?

– Да, в следующем году.

– Жаль, мне будет тебя не хватать.

– Мне самому странно, – тускло улыбнулся Эппс.

– Вернешься в прежнюю профессию?

– Ну, займусь чем-то на природе… Точнее еще не решил.

– Большая потеря для полиции.

– Старики уступают место молодежи. Нужна новая кровь, а?

На этот

счет Грейс сомневался. Когда он поступал на службу, в отставку выходили после тридцати лет работы. Девятнадцатилетнему юноше этот срок казался очень далеким. Теперь же сорокалетний Грейс радовался тому, что возраст выхода на пенсию увеличили. Полиция потеряла много талантливых людей, которым не исполнилось еще и пятидесяти. Сотрудников с огромным опытом. Сотрудников, в которых было вложено немало денег. Рой очень уважал Эппса, до службы в полиции работавшего егерем. Прекрасный инспектор, один из лучших, чрезвычайно компетентный.

– И что, ты не будешь скучать по службе, Рой?

– Буду скучать по ребятам, по духу товарищества… А вот по политическим интригам – ни капли. Политики теперь стало слишком много. Знаешь, чего я хочу сильнее всего?

– Чего?

– Хочу в любом пабе говорить все, что я думаю. И не переживать – а вдруг кто-то из начальства услышит. И не ждать – а вдруг какая-нибудь газетенка назавтра напечатает: «Инспектор брайтонской полиции заявил, что юным преступникам не помешала бы хорошая взбучка от участкового полицейского».

Грейс улыбнулся.

– Да уж, не могу с тобой не согласиться. Ладно, что тут у нас?

– Хорошего мало, – ответил Эппс.

Детективы распечатали пакеты, извлекли голубые защитные костюмы, облачились. Следом в ход пошли бахилы, капюшоны, маски и перчатки.

Место преступления, расположенное в людном районе, часто окружают двумя кордонами, внешним и внутренним. Особенно если полиция работает в многоквартирном здании, как в данном случае, – ведь жильцы должны беспрепятственно попадать домой. Тогда вход в нужную квартиру преграждает внутренний кордон.

Не обращая внимания на древний лифт, Эппс провел детективов вверх по лестнице. Они поднялись на три пролета и обнаружили внутренний кордон, который охраняла еще одна сотрудница общественной поддержки. Расписались у нее в журнале. Эппс отошел, а Грейс сказал Батчелору:

– Помни первое правило, Гай. Смотри, куда ступаешь. Хорошо?

Батчелор кивнул и добавил:

– И принцип Локара.

Француза Эдмона Локара, родившегося в 1877 году, считали пионером судебной криминалистики. Его принцип гласил, что любой контакт оставляет след.

«Куда бы он ни ступил, чего бы ни коснулся, что бы ни оставил, пусть и безотчетно, – все это выступит безмолвным свидетелем против преступника. Не только его отпечатки пальцев или ступней, но и волосы, волокна одежды, разбитый им стакан, вмятина от инструмента, ободранная случайно краска, кровь или семя – пролитые или, наоборот, собранные… Материальная улика не ошибается, не умеет лжесвидетельствовать, не может отсутствовать напрочь. Лишь человек, неспособный отыскать ее, изучить и понять, готов оспаривать ценность такой улики».

– И еще одно, –

предостерег Грейс. – Мысли широко. Помни – невозможное возможно.

– Есть, шеф!

Рой толкнул дверь и первым шагнул в небольшую квартиру-студию, окно которой выходило на набережную и на спорткомплекс Короля Альфреда. В комнате было зябко, пахло прелым ковром, жженой пластмассой и – едва уловимо – дезинфицирующим средством.

– Смотрите, шеф, – Батчелор указал на завязанную полиэтиленовую сумку на полу у двери. – Интересно, что там.

Грейс кивнул.

– Проследи, чтобы криминалисты это забрали.

В комнате стояли небольшой диван, кресло и дешевый кухонный столик с грязной пепельницей и двумя деревянными стульями; имелась тут двуспальная кровать с меховым покрывалом; на стенах висели две репродукции Брайтона. Одна изображала старый Цепочечный пирс, разрушенный штормом, кажется, в 1896 году – Грейс не мог похвастать хорошим знанием брайтонской истории. На другой репродукции был район Олд-Стейн примерно тех же времен. Справа от нее виднелся прямоугольный участок более темной штукатурки, с крюком посередине.

Возможно, отсюда недавно сняли картину или фотографию? Рой указал на прямоугольник Батчелору, и тот сделал пометку в блокноте.

Детективы вошли в ванную. Грейс напрягся. Если бы у него спросили, сколько мертвых он повидал за двадцать два года службы в полиции, Рой не сумел бы ответить. Как не сумел бы и описать свою реакцию на каждое тело. Но была у всех убитых одна общая черта – полная, смертельная неподвижность.

В теле живого человека, даже когда он в коме, есть постоянное движение и пульсация; мертвый же выглядит как восковая фигура. Порой Грейсу приходилось напоминать себе, что эта фигура еще недавно была живым человеком. Которого кто-то любил.

Рой взглянул на побледневшего Батчелора. Да, Гай участвовал в расследовании многих убийств, видел множество покойников, однако зрелище мертвого тела всегда поражает. Особенно если мертвые смотрят на тебя невидящими глазами, как сейчас.

– Ты как? – сочувственно спросил Рой.

– Нормально, шеф, – кивнул Батчелор. – Я в порядке.

Грейс внимательно осмотрел тело Лорны Беллинг. Она лежала в ванне, вода доходила ей до груди, откинутая назад голова упиралась в стену. Из почерневшей розетки в воду тянулся шнур от фена. На треснувшей кафельной плитке возле затылка несчастной виднелись кровавые пятна. Она, по всей видимости, сильно ударилась о стену. Кто-то толкнул? Отбросило ударом электротока? Поскользнулась в ванне?

У Лорны Беллинг было лицо классической английской красавицы, светлые, с выгоревшими прядями, волосы до плеч и подтянутая фигура – но со множеством синяков на верхней части тела и под правым глазом. Вокруг шеи тянулись бледные следы; они потемнели от натекшей с головы крови, а на лбу и щеках проступила россыпь красных точек размером с булавочную головку. Грейс заглянул в мертвые глаза и увидел в них такие же точки. Явные признаки удушения.

Господи, неужели муж может сотворить с женой такое? Неужели?.. Увы, может, если он – жестокая сволочь. Домашняя агрессия всегда вызывала у Грейса злость. Независимо от пола агрессора.