Умоляй меня
Шрифт:
Вэл соглашается, кивая.
— Звучит так, будто он просто пытался залезть к тебе в трусы.
— Ты права, Эв. Я не знаю мужчин нашего возраста, которые говорили бы о своих чувствах. Но он не нашего возраста.
Вэл кривится.
— Ты встречаешься с чудаком? О каком возрасте идет речь? Семьдесят?
— Нет.
— Старше? О Боже. У него вообще встает? Так вот почему он набросился на тебя, а потом ушел?
— Ему двадцать девять.
На несколько секунд воцаряется полная тишина, затем Вэл присвистывает.
— Ты мой герой.
Эвелин говорит: — Ты мой супергерой. Двадцать
— Я думаю, ты немного ошиблась в расчетах.
Она смеется.
— С таким же успехом это могло быть через миллион лет. О чем ты говорила с парнем, которому за двадцать? О награды MTV и видеоиграх?
Чувствуя, что защищаю Картера, я говорю: — Он профессионал, Эв, а не мальчик-фигурист. Он образованный человек. Даже говорит по-японски. И он является членом правления крупнейшей и наиболее влиятельной медиакомпании в мире.
Нахмурившись, Вэл склоняет голову набок.
— Ты говоришь о McCord Media?
— Да.
— О Боже мой. Ты встречаешься с Картером МакКордом?
— Не говори так, будто это стихийное бедствие. Он очень милый.
— Милый? — Вэл хихикает. — Да, он действительно милый. Он хорош во всем городе с каждой женщиной, до которой может дотянуться. Этот парень – настоящий игрок.
Мой желудок сжимается.
— Откуда ты знаешь?
— Мой парикмахер встречалась с ним в течение нескольких минут. Я имею в виду, все, что они делали, это трахались, так что я не думаю, что технически это можно назвать свиданием, но он исчез после того, как она сказала, что хочет быть эксклюзивной.
Вспоминая историю на его странице в Википедии о дикой вечеринке на яхте с участием женской волейбольной команды, я чувствую легкую тошноту. Затем я напоминаю себе, что это было десять лет назад, когда он учился в колледже.
— Как давно он встречался с твоим парикмахером?
— Я не помню, в каком месяце, но это было в начале этого года. Она сказала, что видела в газетных сплетнях, что после этого у него были связи с другими женщинами, ни одна из которых не продержалась дольше нескольких недель. Она была очень расстроена из-за этого и чувствовала, что ее использовали.
Мои мысли возвращаются к прошлому вечеру. Было ли выражение лица девушки-хостес, когда она увидела нас вместе, чем-то большим, чем тоска? Была ли это ревность? Было ли это больно?
Он трахнул ту девушку, отшвырнул ее в сторону, а затем небрежно предложил уволить ее?
Тот Картер, которого я знаю, не был бы таким жестоким. Но, с другой стороны, я его почти не знаю.
Два ужина и один оргазм еще не означают близких отношений.
Я смачиваю пересохший рот глотком вина.
— Хорошо. Если бы я была одинокая, лет двадцати с небольшим, и у меня было бы много денег, я бы, наверное, тоже веселилась.
Вэл и Эв смотрят на меня с одинаковым скептицизмом. Вэл говорит: — Только не говори мне, что тебе действительно нравится этот парень.
— Я этого не говорила.
— Ты и не должна была. Ты защищаешь его.
— Я просто хочу подчеркнуть, что он не делает ничего плохого, получая удовольствие.
Подруги обмениваются еще одним взглядом,
который действует мне на нервы.— Да ладно. Ты придаешь этому слишком большое значение. Мы сходили на два свидания. У нас был небольшой оральный секс. Конец истории.
— Значит, ты больше не собираешься с ним встречаться?
— У меня нет никаких планов.
Технически это так, потому что я до сих пор не ответила на полдюжины сообщений, которые он прислал после того, как ушел вчера вечером, и сегодня утром, прося меня позволить ему прийти сегодня вечером и снова трахнуть меня языком.
Эв решительно произносит: — Хорошо. Потому что ты прошла через слишком много испытаний с Ником, чтобы встречаться с какому-то бабником, который разбрасывается девушками, как парами носков.
Я знаю, она просто пытается защитить меня, но весь этот негатив действует мне на нервы. Даже если он плейбой и меняет женщин как носки, мне решать, встречаться с ним снова или нет.
— Мы с Ником в разводе уже два года. Вряд ли это можно назвать восстановлением отношений. Как поживает твоя мама, Вэл?
По выражению ее лица я вижу, что она не хочет оставлять тему о Картере, но решает сжалиться надо мной и меняет ее.
— Мы только что узнали, что у нее рак.
— О нет. Мне так жаль.
— Мой отец ведет себя так, будто у нее простуда. Он так пренебрежителен, как будто она поднимает шум из-за пустяков.
— Возможно, замкнутость – это просто его способ справиться со стрессом. Либо так, либо он все отрицает, потому что напуган.
Она кивает, вздыхая.
— Да. Но из-за этого всем остальным приходится еще больше напрягаться, чувствуя, что приходится ходить на цыпочках. В любом случае, обе мои сестры сейчас с ней. На следующей неделе я собираюсь прилететь в Скоттсдейл, чтобы быть с мамой на первом приеме по химиотерапии.
Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь. Эв, которая в прошлом году потеряла обоих родителей из-за рака с разницей в несколько месяцев, сжимает ее плечо. Потом мы пьем в тишине, каждый занят своими мыслями.
— Как твоя мама, Софи? — спрашивает Эвелин.
— Не очень. Уилл говорит, что у нее начинается недержание мочи, не говоря уже о том, что она злая.
— Еще злее? Такое вообще возможно?
— Очевидно. Она спросила его, думает ли он, что она сядет в тюрьму, если задушит его во сне.
Эв хихикает.
— Она сказала это своему золотому мальчику, принцу? Вау.
— У меня была такая же реакция. Это может быть началом слабоумия. Я слышала, что личности людей могут меняться к худшему. В любом случае, он хочет поместить ее в дом престарелых.
Вэл говорит: — И отказаться от налоговых льгот, которые он получает как основной опекун? Это не похоже на Уилла. Он переступит через умирающего, чтобы поднять с земли долларовую купюру, лежащую по другую сторону от него.
Конечно, они знают о том, что его арестовали за кражу, когда он был подростком. И о том, как он подделал документы, чтобы выдать себя за моего отца, чтобы получить ссуду. И обо всех других безнравственных поступках, которые он совершал в погоне за деньгами, которые, похоже, никогда не удовлетворяли его жажды к ним.