Умираю от любви
Шрифт:
— Хорошо, теперь медленнее и шаг за шагом. Правая рука тянется к стволу вперед. Левая рука подцепляет и отводит назад. Уклонение, взмах рукой, шаг, еще шаг, разворот, еще разворот, перемещаешь оружие и… — я подхожу к нему сзади, прижимая пистолет к его шее, как в ту ночь. — Бах. И ты мертв.
Он наклоняет голову ко мне и говорит: «Все еще возбужден». Я стараюсь не захлебнуться слюной, когда отступаю назад и возвращаю пистолет на стол.
— Как ты научилась этому? — спрашивает Оливер.
— Хм? О, теперь это просто мышечная память. Вам просто нужен одержимый инструктор, который бы постоянно набрасывался на вас в произвольное время, снова и снова, пока вы не сделаете все правильно. Даже если он разбудит вас
Оливер кивает, впечатленный.
— Он был военным?
Я втянула нижнюю губу, а затем сжала губы, то, что я собираюсь сказать, забавно, но в конце концов просто качаю головой.
— Нет. Он был одержимым героем боевиков.
Когда они все смотрят на меня так, словно я, должно быть, шучу, я смеюсь.
— Знаю, как это звучит, но я серьезно. Уверена, что он мог бы воспроизвести каждое движение из любого фильма Джона Уика. Он смотрел экшн-сцены в замедленном режиме. — я пожимаю плечами, когда вижу насмешливое выражение на лице Дэва. — Не осуждай. Рукопашная, пистолеты, ножи. Я могла бы уложить тебя на лопатки за считанные секунды. Хочешь попробовать?
Он прикусывает щеку, в то время как его пристальный взгляд проникает в мои глаза, и медленно кивает.
— Я склоняюсь к этому.
Мне требуется некоторое время, чтобы понять, что, по-моему, он не имеет в виду драку, и тогда я разворачиваюсь и практически выбегаю из спортзала.
— Последняя комната в этой стороне.
Я жду их у фальшивой каменной стены и пытаюсь взять себя в руки. Оливер, Линк, а теперь и Дэв — все они сделали или сказали что-то, что намекает на то, что они со мной. Только Грейсон сохранил дружеские отношения. Я начинаю задаваться вопросом, не заключили ли они пари или что-то в этом роде. Я не хотела оставаться одна, но также не хочу, чтобы вокруг меня разыгралась драма, которая приведет к напряженной жизненной обстановке. Я тут же решаю, что буду игнорировать все сексуальные домогательства и укреплю дружескую зону. Когда понимаю, что все они стоят передо мной и ждут, когда я вернусь на землю, я натянуто улыбаюсь им.
— Так что для меня это очень важно. Я сделала большой шаг вперед, когда впустила вас всех. И пока что думаю, что поступила правильно, но это слишком… очень, очень много доверия, которым я могу поделиться. — я прикусываю губу, вглядываясь в их лица, но все, что вижу, — это понимание и терпение, когда они смотрят на меня в ответ, поэтому поворачиваюсь и толкаю потайную дверь. Итак, она открывается, и я отодвигаю ее в сторону. Протягиваю руку и беру два фонаря, включаю их и передаю Грейсону и Линку. — Продолжайте. Я подожду вас на кухне.
Я жду, пока все четверо не зайдут в кладовку, где хранится все, что припасли Томми, Райан, Тара, Лиза и я, а затем медленно иду на кухню. Достаю электрическую сковородку и ставлю ее разогреваться, пока замешиваю тесто, чтобы приготовить тортильи на ужин. Когда они будут готовы, я превращу некоторые из них в чипсы. Если я ошиблась в этих ребятах, то теперь они могут меня окончательно разорить. Просто в этой кладовой хранятся некоторые вещи, важные вещи, которые я больше не могу вырастить или заменить. Мы все заключили соглашение. Что бы ни случилось, что бы нам ни угрожало, мы никогда не раскроем эту кладовую.
Когда я начинаю раскатывать тесто, я поворачиваю голову и говорю: «Но вас здесь больше нет. Никого из вас здесь нет. Здесь только я».
Тара стоит спиной к столу, за которым я работаю, прислонившись к нему, скрестив руки на груди, с сердитым выражением лица. Она не смотрит на меня, когда говорит:
«Думаю, мы еще посмотрим, правильно ли ты поступила, не так ли?».— У меня нет выбора, Тара. Я больше не могу справляться с этим в одиночку. Я должна доверять им, иначе я могу, наконец, сдаться и присоединиться к тебе. — я все еще смотрю на нее, но замечаю движение в отражении стеклянного шкафа за ее спиной. Я поворачиваю голову, но там никого нет. Возвращаюсь к своему занятию и качаю головой. Либо меня действительно преследуют призраки, либо кто-то из парней просто застукал меня за разговором с моей воображаемой лучшей подругой.
Оливер
Я прислоняюсь к дверному проему и наблюдаю, как она покачивает бедрами под музыку, звучащую у нее в ушах, и снова готовит для нас ужин. Она проработала здесь весь день, измельчая, шинкуя кубиками и готовя все овощи, которые мы собрали и принесли ей. Чуть раньше я обманом заставил ее съесть бутерброд, сказав, что это сыр, но когда она откусила первый кусочек и обнаружила на нем помидоры, листья салата и майонез, нахмурилась. Тем не менее, она съела почти все. Но этого явно недостаточно для того количества калорий, которое она сожгла сегодня. Мы все помогали ей консервировать соусы и сальсу после того, как закончили собирать, но она все равно не перестала двигаться. Я смотрю на мягкие влажные локоны, которые выбились из неряшливого пучка у нее на голове и прилипли к ее коже, покрытой легкой испариной. В комнате много пара от кастрюль и сковородок.
От одного взгляда на нее захватывает дух, и мне с трудом удается дать ей то пространство, в котором, по моему мнению, она нуждается, прежде чем покажу ей, как сильно я ее хочу. Когда я увидел Линка, держащего ее за задницу, и его губы на ее губах, стало еще хуже. Я не хочу ее отпугивать, но я также хочу убедиться, что она понимает, что ей не нужно выбирать. Она может заполучить нас всех, если будет открытой. Я не думаю, что кто-либо из нас когда-либо испытывал такое мгновенное желание обладать женщиной, но это нечто большее, чем просто физическое влечение. Келси притягивает каждого из нас так, что это выходит за рамки простого притяжения. Я прилагаю все усилия, чтобы всегда держать свои эмоции под контролем. Когда я был моложе, провел так много лет, не имея возможности их контролировать, что теперь стараюсь держать в узде всегда. Я подхожу ко всему аналитически. Твердые факты, веса и меры, данные и вероятности. Это инструменты, которые я использую, чтобы функционировать и принимать решения. Эмоции беспорядочны и приводят к срывам и ошибкам. Келси и моя реакция на нее только что перечеркнули все это. Я хочу заключить ее в свои объятия. Хочу видеть ее улыбку, слышать ее смех, и хочу занять ее сердце.
Когда она, наконец, замечает меня, прислонившегося к дверному косяку, она улыбается мне, и я чувствую, что сорвал джекпот.
— Оливер! Ты как раз вовремя! Я только что закончила все раскладывать по тарелкам. Можешь помочь мне перенести?
Я вхожу в комнату и направляюсь прямо к ней, когда она вынимает наушники из ушей и засовывает их вместе с телефоном в карман своих коротких шортиков. На столе уже стоят тарелки с едой, готовые к употреблению, но я хочу чего-то другого. Я вторгаюсь в ее пространство, заставляя ее двигаться, пока она не упирается спиной в стойку, и я обхватываю Келси руками, когда ее глаза расширяются от удивления.
— У тебя был напряженный день, вдобавок ко вчерашнему. Ты никуда не уходила, кроме как присмотреть за Гэвином, — говорю я ей, удерживая ее на месте, обхватив руками. — Ты слишком много работаешь, Келси.
Ее взгляд падает на мои губы, и от моей близости у нее перехватывает дыхание.
— Вы, ребята, очень помогли, так что все было не так уж плохо.
Я поднимаю руку и провожу большим пальцем по ее нижней губе.
— Придется позволить нам сделать больше. Тебе не следует весь день быть на ногах.