Чтение онлайн

Итан фыркает, но не возражает.

— Не могу сказать, что не согласен.

— А что насчет вас? — спрашиваю я Коула и Скай, которая только что присела на подлокотник его кресла. — Как вы познакомились?

— Ну, — говорит Коул, — это довольно длинная история.

— Она очень короткая, — возражает Скай. — Он пытался снести здание, которое я старалась защитить.

Коул бормочет что-то в стакан, что звучит чертовски похоже на «мы познакомились не так», но Скай полностью его игнорирует.

— Звучит сложно, — говорю я, — и очень интригующе. Что было дальше?

Они пускаются

в рассказ, а я слушаю, уютно устроившись в изгибе руки Итана. Очевидно, оба отточили его до совершенства, потому что знают, когда нужно сделать паузу, чтобы уступить место части другого. Наблюдать за этим так же захватывающе, как слушать саму историю.

Отсюда разговор течет легко. На самом деле, в пребывании с влиятельными друзьями Итана нет ничего неловкого. Я, безусловно, осознаю разницу между нами — мне негде жить, а они, вероятно, все владеют несколькими домами — но это не заставляет чувствовать себя скованно так, как при первой встрече за ужином. Они люди, я человек. Не говоря уже о том, что Итан их любит, а я доверяю его суждениям. Ни разу он не выставлял напоказ деньги или статус так, чтобы мне стало неуютно.

Позже Коул останавливается рядом со мной со стаканом в руке.

— Ты ведь племянница Гарднеров, верно?

Слайдер с рваной свининой, который я только что проглотила, превращается в свинец в желудке. Я не могу ответить.

Рядом со мной Итан отвечает за меня.

— Да.

— Кажется, здесь есть их близкие друзья. Крейг и Джоанна Робсон. Ты их знаешь? Они там, у костровой чаши.

— Мы можем подойти и поздороваться, — предлагает Итан, доедая последний кусочек своего слайдера. — Я не против.

О нет.

Нет, нет, нет.

— Спасибо, что сказал, — говорю я Коулу. — Возможно, поговорю с ними позже, но сейчас мне нужен еще один из бургеров.

— Мне тоже, — говорит Коул, подзывая одного из официантов. — Разве мой кейтеринг не лучший?

— Да, а ты самый скромный, — говорит Итан, принимая еще один слайдер. Каким-то образом ни один из них не замечает панического пота, который, должно быть, выступил у меня на лбу.

Как только мы снова остаемся вдвоем, я крепко сжимаю руку Итана.

— Хочешь уйти поскорее? — спрашиваю я. — Думаю, с меня хватит миниатюрных бургеров и джазового мурлыканья на неделю вперед, а возможно, и дольше.

Итан запрокидывает мою голову и целует, прямо там, на глазах у всех, кто мог бы смотреть.

— Думал, ты никогда не спросишь, — говорит он.

Вздох облегчения, который вырывается из меня, когда оставляем особняк Коула позади, окрашен тяжелым чувством вины. Стоило бы сказать всего одно слово не тому гостю на этой вечеринке, и невинная ложь с грохотом обрушилась бы на меня.

И было бы намного хуже, если бы Итан услышал это не от меня.

— Итан, — тихо говорю я. — Сегодня было потрясающе. Как и вся прошлая неделя, на самом деле. Совершенно потрясающе.

Он крепко обхватывает меня за талию.

— Рад это слышать, — шепчет он. — Для меня она тоже была потрясающей.

— Я хочу, чтобы ты знал: встреча с тобой была... ну, одним из лучших и самых неожиданных событий в моей жизни. Я и понятия не имела, когда переезжала сюда на лето, что между нами это произойдет. Это был лучший

сюрприз, — я сглатываю, заставляя себя произнести следующие слова. — Я хочу, чтобы ты сосредоточился именно на этом.

Он отпирает калитку дома, увлекая меня за собой к входной двери. Внезапная смена направления сбивает меня с мысли.

— Мы идем к тебе? А как же дети?

— Да. Сегодня ты спишь в моей постели.

— А как же девочки? Разве они не удивятся, когда увидят меня утром?

— Ты и так часто заходишь на завтрак по выходным, — говорит он, отпирая входную дверь. Как только она закрывается за нами, Итан обхватывает меня руками. — Ты не можешь говорить такие вещи, Белла, и не подтверждать их делом. Останься у меня на ночь. Позволь показать, каким приятным сюрпризом это стало и для меня.

Мои руки крепче обхватывают его шею. Неистовая искренность в голосе Итана нанесла сокрушительный удар по моей решимости, но та предпринимает последнюю, отчаянную попытку.

— Итан, мне нужно...

Он прижимается своими губами к моим и проглатывает правду, которую я планировала изложить, отвечая мягким жаром и крепкими, сжимающими руками. В конце концов, правду лучше произносить при свете дня.

Темнота для влюбленных.

Итан укладывает меня на кровать, медленно раздевает, пока я делаю то же самое с ним. Сегодня нет никаких обсуждений списков, желаний или фантазий. Есть только мы и звук нашего дыхания.

И когда Итан раздвигает мои ноги и наполняет меня, когда прижимаю его к себе и нежно провожу ногтями по спине, все ощущается иначе, чем раньше. На этот раз мы занимаемся любовью без слов, но никогда еще не говорили так громко.

Итан содрогается в моих объятиях, когда кончает, уткнувшись головой в шею. Мы лежим так долго, очень долго.

— Останься, — шепчет он. — Мне нравится, когда ты в моей постели.

Я обхватываю его и руками, и ногами, борясь со слезами, щиплющими глаза. Возможно, он сказал «постель», но слово, которое слышу я, — это «жизнь». И чувствую то же самое.

— Мне нравится быть в твоей постели, — шепчу я, отчаянно надеясь, что меня все еще пригласят сюда после завтрашнего дня, когда правда встретится с холодным светом утра.

Итан

Белла стонет и ворочается в постели, делая вид, что накрывает голову подушкой. Она бормочет что-то похожее на «слишком рано».

Смеясь, я натягиваю на нее одеяло и прижимаюсь поцелуем к голому, гладкому плечу.

— Тогда поспи еще немного.

Она снова ворчит, но не пытается удержать меня в постели — не то чтобы я был против такой попытки. Но из коридора за дверью спальни доносятся звуки, которые легко узнать.

Я натягиваю футболку и джинсы, открываю дверь и вижу двух девчонок: одна в балетной пачке, другая в ночнушке; они танцуют под заглавную песню из «Щенячьего патруля», играющую фоном.

— Утро! — щебечет Ив. Это одна из маленьких «ивизмов» — она так и не поняла, зачем добавлять «доброе» к «доброму утру» или «доброй ночи».