Улица вдоль океана
Шрифт:
— И вносить, и другие операции произведем, — молодцевато сообщил Авдей Самсонович. — Прежде всего заполним на тысячу рублей аккредитив.
Авдей Самсонович стянул прохудившиеся меховые рукавицы, снял с полысевшей головы потертую кожаную шапку, расстегнул полушубок и извлек из кармана очки в старинном замшевом футляре с цепочкой, когда-то, видимо, красивом, а теперь захватанном до дыр и утратившем от долгого пользования всякий цвет. Все движения Авдея Самсоновича были размеренны, неторопливы, как у человека, который никогда никуда не спешит.
— В отпуск едете? — догадалась Варя, разглаживая ладошкой на столе розово лоснящийся гербовый лист аккредитива.
— Нет,
— Неужели совсем? — с тревогой подняла на него веснушчатое личико Варя, и тревога ее была вызвана исключительно тем, что сберкасса нежданно-негаданно теряла своего лучшего вкладчика.
— И совсем, и навсегда, — шутливо ответил Авдей Самсонович, выкладывая на барьерчик пачки денежных купюр. — И — забудем навеки эти милые места!
— Ой, не забудете, вернетесь еще! Вот увидите, затоскуете и вернетесь. Сколько уже так уезжало, а потом назад. А потом жалеют, что всё деньги с книжки забрали, — горячо принялась убеждать Варя и, исчерпав все свое красноречие, посоветовала: — А вы бы не снимали, мало ли что.
— А я не снимаю, Варвара Викторовна, я перевожу. Вот по этому адресу, пожалуйста. — Авдей Самсонович подал ей бумажку с крупно написанным адресом.
— В Крым или на Кавказ, конечно! — вздохнула Варя, поняв, что всякие уговоры теперь бесполезны.
— Не угадали, это город на Волге, — с удовольствием пояснил Авдей Самсонович, — Во-первых, юг противопоказан для акклиматизации после Севера, а во-вторых, Варвара Викторовна, я прочел в журнале, что нынешний год — год активного Солнца. На юге, как нигде, повышена радиация. Зачем же рисковать здоровьем? Вы это тоже учтите.
Варя перестала слушать его — принялась заполнять аккредитивы. Авдей Самсонович тоже занялся делом. На чистом листе бумаги он произвел такие расчеты:
Получено под расчет 4382 р. 70 к.
Положить на аккредитив 1000 р. 00 к.
Взять на билеты, багаж, питание 200 р. 00 к.
Остаток 3182 р. 70 к.
Подбив баланс, Авдей Самсонович заполнил приходный ордер и обозначил в графе «прошу принять вклад» сумму остатка. Он отсчитал двести рублей, отведенные на билеты, багаж и питание, а остальные деньги, включая 70 копеек, вместе со сберкнижкой пододвинул на край барьерчика, поближе к Варе.
Процедура с оформлением денежных бумаг тянулась около часа, и, покинув, наконец, сберкассу, Авдей Самсонович с облегчением вздохнул — все основное сделано, теперь можно не спешить.
По пути домой Авдей Самсонович зашел в новый, недавно открывшийся продуктовый магазин. К магазину этому он никак не мог привыкнуть и, попадая в него, не переставал поражаться высоким стеклянным витринам и обилию выставленных в них продуктов. До перерыва в учреждениях оставалось еще минут десять, и в магазине народу не было. Авдей Самсонович неторопливо прошелся вдоль витрин, разглядывая россыпи конфет в радужных бумажках, всевозможные сорта печенья, крупы, пирамиды шампанского (других спиртных напитков в новом магазине не держали), какао и горы консервов с этикетками, от которых рябило в глазах. Молоденькие продавщицы в белом (этих продавщиц он не знал и не ведал, откуда они вдруг взялись в поселке) не обращали на него внимания, а расставляли на полках товары, стараясь придать им живописный вид.
Обойдя по кругу магазин, Авдей Самсонович вернулся в отдел консервов, попросил две-банки мясной тушенки и банку котлет в смальце. Молоденькая
продавщица немедленно завернула испрошенное в лощеную бумагу и помогла Авдею Самсоновичу уложить в авоську. Он подал девушке двадцать пять рублей и увидел, как те отчего-то вдруг недоверчиво уставилась на купюру, а потом как-то странно метнула на него глазами.Это рассмешило Авдея Самсоновича.
— Сомневаетесь, не фальшивая ли?
— Что вы! — вспыхнула продавщица и скоренько вручила ему сдачу.
Выходя из магазина, Авдей Самсонович задержался у дверей, за ящиками, чтобы поправить неловко спутавшийся на шее шарф, и услышал писклявый голос продавщицы из отдела консервов:
— Девочки, с ума сойти! Хвост Селедки двадцать пять рублей разменял!
— Ври больше! Он и десятку-то никогда не меняет! — засмеялась другая продавщица.
— Честное слово, я чуть в обморок не упала! — зазвенел на весь магазин писклявый голос. — Смотри, вот его деньги!
Авдея Самсоновича бросило в жар. Первым его порывом было вернуться к продавщицам и строго выговорить им, чтоб не болтали зря на работе языками, а занимались чем положено, а еще лучше — потребовать книгу жалоб и написать об этих сплетницах. Но он не сделал этого, а поскорее выскользнул за дверь, не желая слушать, как судачат о нем незнакомые, неведомо откуда залетевшие в поселок пигалицы.
Чтобы досадить пигалицам, Авдей Самсонович прямым ходом направился в старый магазин, помещавшийся в полутемном деревянном бараке, куда он захаживал все двадцать пять лет и где все эти годы бессменно работала Полина Семеновна, Эта женщина была известна своей недюжинной силой и тем, что давным-давно, еще в военные годы, самолично задержала двух опасных бандитов. Бандиты бежали из лагеря и ночью забрались в магазин. Ночь, правда, стояла белая. Полине Семеновне отчего-то не спалось и взбрело в голову сходить в сопки — за щавелем. Щавелю она так и не набрала, а вот грабителей застукала на месте преступления и под ружьем (ружье она прихватила на случай пугнуть в сопках медведя или волка) привела их в милицию, за что вскоре получила медаль «За отвагу». Тогда это была высокая награда, и Авдей Самсонович до сих пор помнил, с какой помпой вручали Полине Семеновне в клубе медаль.
Полина Семеновна изумилась, когда Авдей Самсонович положил на прилавок двадцать пять рублей и потребовал килограмм дорогих трюфелей. Она недоверчиво взяла деньги и тревожно покосилась на него. Авдей Самсонович в душе разозлился, но спросил как можно спокойнее:
— Почему вы на меня так интересно смотрите?
— Потому, Авдей Самсонович, что удивляюсь, — напрямик ответила Полина Семеновна сипловатым, давно сорванным голосом. — Ведь вы конфет сроду не покупали.
— Сроду не покупал, а теперь покупаю, — ответил он, стараясь подавить в себе поднимающееся раздражение, и впервые подумал, что Полина Семеновна зловреднейшая особа и что раньше он этого, к сожалению, не замечал.
— А-а, это вы в честь отъезда! — сказала Полина Семеновна, и ее полное, с тройным подбородком лицо расплылось улыбкой. — Говорят, на материк улетаете?
— Улетаю, — односложно ответил Авдей Самсонович и нетерпеливо раскрыл свою авоську, давая понять, что хочет поскорее получить трюфели.
В магазине их было только двое. Возможно, поэтому Полина Семеновна не спешила. Она медленно свернула кулек из грубой серой бумаги и забрасывая в него по штучке трюфели, продолжала разговор.
— А все-таки я бы на вашем месте пенсии дождалась. Уж дождалась бы, потом уезжать, — она положила кулек на весы.