Улан. Трилогия
Шрифт:
Можно было утешать себя мыслью о разнице потерь и тем, что большая часть драгун - выходцы из крестьянских семей, а большая часть погибших турок - воины потомственные. Но как-то не хотелось утешаться - подготовленная засада, да единым строем, да... Потери могли быть и меньше - значительно.
Подозвав Рысьева и обговорив с ним детали, Рюген приказал ему:
– Начинайте кружить. В схватки не ввязывайтесь, просто из карабинов их ссаживайте. Даже не по людям цельтесь, а по тягловой скотине.
– Можно и по скотине, - с сомнением ответил Прохор, - но зачем?
–
В помощь "Варягам" Грифич дал два драгунских полка, приказав им стоят на подстраховке. Пусть кавалерию и выбили, но не всю.
Обстреливали обоз до самого вечера, с самых дальних дистанций. Вёлся и ответный огонь - нарезного огнестрельного оружия у турок хватало. Но есть разница - стрелять по скоплению людей или по редко стоящей цепочке улан, которые ещё и прячутся за вязанками хвороста?
– Алла!
– И несколько сотен турецких кавалеристов предприняли безнадёжную контр-атаку, вырвавшись из рядов повозок.
– Ура!
– И охраняющие стрелков драгуны смяли мусульман, втаптывая их в землю. Преследовать и лезть под пули не стали - так, отразили и хватит...
Движение обоза замедлилось настолько, что до вечера он прошёл не более пяти километров, причём часть повозок, оставшуюся без волов и лошадей, тащили люди.
– Бездари!
– Что ж ты так, княже, - укоризненно спросил Тимоня.
– Да это же жуть какая-то, - "пожаловался" Владимир, - мы же столько лет воюем с ними. В том числе и пехота против конницы - и успешно! И ничего не переняли!
– Наставник, ты увлёкся, - засмеялся Павел.
– Ну есть немного, - ворчливо отозвался Рюген под смешки окружающих.
– А что ты не хочешь их атаковать сегодня? Можно было бы хорошо проредить?
– Задал резонный вопрос Наследник.
– Сейчас они злые, драться будут ожесточённо. Ну а ночью сами себя "накрутят" и тогда пужливее будут. Ну и видишь же, что я их к воде не подпускаю. Какие-то источники они проходят, но напоить всех не получится, так что напьются только воины познатней и верховые кони, а остальным не хватит.
– Ну а как иначе?
– Удивился цесаревич, - сама логика подсказывает... Ааа! Опять твои штучки! А завтра в атаку пойдём, а у них уже единства нет - будет орать "нас предали", если ударим достаточно сильно.
– Где-то так, - улыбнулся Грифич.
Ночью отошли на десяток километров и встали лагерем, но вот лёгкая конница не спала и всю ночь изображала нападение на турок, обстреливая их из ружей и лёгких луков. Свою лепту внесли и "Волки", сумевшие прокрасться в лагерь и поджечь кое-какие припасы. Утром, когда ещё не начало рассветать, они отчитывались Рюгену:
– Поразительный бардак, - кратко охарактеризовал ситуацию в турецком лагере старший группы.
– Сир, ты же знаешь, что я на Балканах воевал...
Утвердительный кивок и "Волк" продолжает:
– Так вот - воевать турки умеют ничуть не хуже нас, а если малыми группами, так порой и лучше. Но их беда в том, что нормальных командующих у них очень мало и войска разобщены.
Ну а здесь... Сир, я так и не понял, что делал Иваззаде Халил-паша на посту командующего**! Настолько бездарного управления войсками я ещё не встречал.– Карусель, - коротко скомандовал Грифич, когда на рассвете они приблизились к туркам. МетОда была давным-давно отработана - кавалерия скачет вокруг и уланы-карабинеры издали выбивают врагов, заодно отслеживая "слабые" места. Ну а скачущие следом драгуны проводят "разведку боем", врываясь в видимые бреши. Получилось? Замечательно, можно будет пострелять и поработать клинками. Нет? Тоже ничего страшного - любое нападение вынуждает врагов группироваться и замедляться, делать какие-то ошибки.
Сам Померанский в "карусели" участвовать не стал и не пустил Павла:
– Не твоё это. Видишь, никто из молодых не участвует? Всё потому, что не умеют пока мгновенно оценивать обстановку.
Подросток засопел курносым носом, но спорить не стал - молодые и правда не участвовали в этом.
– Ты лучше возьми подзорную трубу, да смотри - потом экзамен мне сдавать будешь.
Цесаревич оживился и принялся наблюдать, Вольгаст же незаметно перевёл дух - воспитывать будущего императора было сложной задачей.
– Пушки, пушки разворачивают!
– Возбуждённо начал Наследник.
– Хорошо. Это значит, тормозить начали, - пояснил Владимир, - а в полевых сражениях турки никогда не умели толком использовать артиллерию.
Так оно и вышло: выстрелы прогремели зря - кавалеристам просто не было необходимости стоять под дулами орудий и они спокойно отъехали чуть в сторону. Однако ради стрельбы ряды войска разомкнулись и после залпа осталось внушительная прореха.
– Труби "Атаку", - с горящими глазами приказал Рюген и после сигнала полки устремились в брешь, не защищённую войсками.
Далеко пройти не удалось - помешали повозки, но орудийную прислугу вырубили начисто, испортили часть орудий и пожгли часть пороховых запасов.
– Ну!
– Молодцы!
– Грифич хлопнул подъехавшего Рысьева по плечу, - настреляли сегодня уже под тысячу, да сейчас тысячи три нарубили.
– Нарубили-то больше драгуны, - честно признался полковник, - мои скорее пушками занимались.
– Да все молодцы, грамотно сработали. Видишь?
– Обратился аншеф к цесаревичу, - снова пример отменного управления полками. Скомандовал "Атаку" я, выбрав правильный момент, но дальше командовал Прохор - и командовал хорошо.
Судя по всему, после атаки в турецком войске начались какие-то проблемы и командующий начал пробиваться к Днестру, не слишком считаясь с потерями.
– Да почему они так-то лезут?
– Удивлялся Наследник, всё-таки сходивший в несколько отчаянных атак.
– Да бог их знает, - флегматично отозвался Грифич, - но скорее всего опять начались крики "Нас предали" и тому подобное, вот и пришлось идти на соединение со своими, пока разбегаться не начали. Ну и к воде поближе, а то сам знаешь - сколько её нужно на охлаждение пушек. Слышишь? Уже скотина не поеная ревёт, да и людям не хватает.