Укус технокрысы
Шрифт:
— Ага! И сразу выезжай!
Обрадованная Маришка посылает мне воздушный поцелуй, я вяло жую остывшую белковую корочку. Родя возобновляет показ новостей.
«Агентство «Интерфакс» передает: обнаружен еще один свидетель вознесения создателя артегомов на небеса. Правда, свидетель уверяет, что это произошло не на третий день после трагической гибели Петра Пеночкина, а на девятый. Место, где это произошло, свидетель назвать отказывается, ссылаясь на то, что во сне ему «был голос», запрещающий это делать…
На экране появляется старичок лет семидесяти, с окладистой седой бородой, в старомодном длиннополом плаще.
Последний ошметок яичницы шлепается с вилки на тарелку.
Да это… Да это же тот самый дедок, который стоял вначале за Мефодием, а потом впереди нас с падре! Ай да дедок…
— Следует
По сообщению агентства «Интерфакс», аннулированы итоги конкурса красоты «мисс Москва». Ни члены жюри, ни многочисленные зрители не понимают, каким образом победительницей в нем вышла некая Анна Пеночкина, чьи внешние данные никоим образом не соответствуют предъявляемым требованиям. Кроме того, в настоящее время Анна Пеночкина, вместе со своей матерью, находится в психиатрической лечебнице…
— Достаточно, Род!
Я уношусь на кухню, завариваю разовый пакетик чая, мою тарелку и вилку.
Больше всего мне жалко Анечку. Ей-то за что? Хотя Элли тоже не повезло. Точнее, нам с нею не повезло.
Похоже, мир постепенно оправляется от Общего Шока. Оправляется и становится прежним. Как будто и не было Шока, как будто Петя Пеночкин все так же восседает на троне. И как это понимать? Жаль, Гриши больше нет. Уж он-то объяснил бы. Сказал бы что-нибудь вроде: «Гибрид-эгрегор окреп настолько, что ему уже не нужно мощное материальное воплощение в «физическом мире»…
— Хозяин, вас вызывает Юлия. — кричит мне из комнаты Родион. Все никак не соберусь протянуть «отросток» терминала на кухню, вот и приходится бегать туда-сюда.
— Соединяй.
— Папа, это я. Витя… Витя с самого утра ушел к Думе. А мне… Мне даже в парикмахерскую нет времени сходить. И на работе он вчера, кажется, опять не был… — чуть не плачет Юлька. И я понимаю: не из-за парикмахерской. Просто Витюха по-прежнему домой приходит только ночевать. И, боюсь, не как муж. Артегомшу он себе завел, что ли?
— Ты вот что… Я сейчас заберу у Маришки Ванечку и приеду с ним к тебе. Как ты думаешь, я с тремя внуками-внучками справлюсь? А ты сходишь тем временем в парикмахерскую и… куда там тебе еще надо. Только «чебурашек» детям не показывай и сама на них не смотри. Витька не заставляет? Я пообещал ему голову оторвать, если тебя или внуков потянет в кинотеатр.
— Не заставляет… Спасибо вам! — улыбается сквозь слезы Юлька.
Много ли молодой женщине нужно? Модную шмотку раз в месяц купить, время и деньги прическу сделать, немного мужской ласки. А Витька, паразит… Его Юлька после шока полторы недели коньяком отпаивала. Но нужно было, наверное, — спиртом…
Только Софьиванна более-менее благополучно выпуталась из тенет «новой вары». Вернулась на фирму, оформила прогулы отпуском за свой счет и… И вот уже вторую неделю напрашивается ко мне в гости. Очень уж, наверное, хочется ей свою квартиру для дочери освободить. Дочку, кстати, Софьиванна от поклонения «общему богу» уберегла. Но главбухша — единственное известное мне исключение. А остальные…
Так почему же мир остался прежним? Кто мне объяснит?
Придется в скверик к пенсионерам сходить. Уж они-то все знают, все ведают.
Возвращаясь на кухню, я на секунду останавливаюсь перед неким предметом, затиснутым между диваном и сервантом и задрапированным простыней, словно не открытый еще мини-памятник неведомому вождю.
Сколько мороки было, пока я привез его домой. И зачем? Зачем я это сделал? Тоже никто не надоумит, не объяснит. Эх, Гриша-Гриша…
Глава 26
Вернувшись домой в середине дня, я сбрасываю плащ и туфли, ставлю вариться кофе и, ворвавшись в комнату, выкатываю на ее середину супернейрокомпьютер, укрытый простыней.
Ррраз… Памятник открыт, господа! И шлем-корона тоже здесь. Ну, начали?
Нет. Сначала кофе и сигарету. Как перед казнью. Уже второй за последний месяц.
Да, еще одно…— Род, запиши в мой файл «сугубо личное». Сегодня, пятнадцатого сентября, мой сын Виктор увел в храм «общей веры» мою невестку Юлию, внука Сашеньку и внучку Машеньку. Моя дочь Марина второй день не приходит домой. Внука Ванечку я поручил заботам Анны Федоровны, соседки, которая помогает мне по хозяйству. Ни терминал, ни даже просто телефон моей бывшей жены не отвечает. Автоответчик сообщает, что она ушла в храм «новой веры» и страстно призывает присоединиться к ней. Ее новый муж Крепчалов Виталий Петрович неделю назад покончил с собой. И я решил… Подожди, кофе…
Я мчусь на кухню и успеваю как раз вовремя: темное варево в джезве только-только начинает шуметь. Так… И пару чайных ложечек коньяка. Кто знает, придется ли мне еще когда-нибудь…
— Да, Род, — вспоминаю я, возвратившись в комнату с чашечкой и блюдечком в руках. — Если случится так, что в течение суток подряд я, находясь дома, ни разу к тебе не обращусь, ты должен переслать сегодняшний файл «сугубо личное» Воробьеву Святославу Ивановичу, в ГУКС, и Скрипачеву Константину Сергеевичу, моему заместителю, в «Крокус». Пиши дальше: нейрокомпьютер Петра Пеночкина, который после Общего Шока разыскивали милиция и АФБ, был похищен мною. И хотя мой недруг из службы безопасности, Грибников, уволился и подался в ближайший кинотеатр, с возвращением компьютера я медлил. Потому что после Общего Шока я, хоть и не сразу, а вспомнил: забрать компьютер и шлем мне приказал Порогов Мефодий Кузьмич, тот самый, который убил Пеночкина. Полагаю, он знал, для чего это нужно. Но сказать мне не успел, потому что началась «ламбада».
— Простите, не понял. «Ламбада» — танец, бывший очень популярным в конце двадцатого века, и в контексте…
— Пиши, как я сказал, «ламбада», адресаты поймут. Далее. Семинария, для которой мы выполняли срочный заказ, контракт расторгла. Несмотря на выплаченную неустойку, моя фирма практически разорена. В сложившихся условиях я решил… подожди, сейчас…
Отодвинув опустевшую чашечку, я делаю то, чего не делал уже много лет: закуриваю прямо в комнате.
— Я решил надеть шлем, включить нейрокомпьютер и попробовать заглянуть в «тонкий мир» самостоятельно. Что-то в нем, и этом мире, наверное, разладилось, если матери бросают детей, а такой мужчина, как Крепчалов, пускает себе пулю в лоб. Подробности пусть поищут в файле «сугубо личное» у Черенкова. Если там что-то есть про эгрегоры и прочую метафизику. Именно этим я и хочу заняться. Заявляю сне в твердой памяти и здравом уме, поскольку другого выхода просто не вижу…
У меня осталось только полсигареты. Как я загнул насчет здравого ума? Воробьев, конечно, усмехнется. Ну и ладно. Но хоть что-то будут знать. А то от Гриши ничего не осталось, от Пеночкина, в сущности, тоже. Кроме нейрокомпьютера. Он заварил кашу, а я теперь расхлебывай. Как впрочем, и всегда. Должность, видать, у меня такая: исправлять ошибки, допущенные непризнанным гением и героическим счастливизатором человечества, создателем артегомов Петей Пеночкиным.
Ну-с, приступим? Никакой инструкции по сборке этого конструктора, конечно, нет. Но Петя был — до того, как податься в гении — неплохим инженером. А инженерная логика, в отличие от женской, одна и та же для всех. Вот шлем с сотнями пленочно-точечных сенсоров. Внутри короны, видимо, — пленочные же предусилители и СБИСы системы уплотнения-разуплотнения каналов. Снаружи два сверхширокополосных «гольфстрима», каждый обслуживает половину сенсоров, то есть обеспечивает связь нейрокомпьютера с одним полушарием головного мозга. Вот сам нейрокомпьютер с двумя такими же чудо-адаптерами «гольфстрим». На что он был первоначально запрограммирован, этот компьютер? До того, как его суперсложная нейросеть начала самообучаться? Нейрокомпьютер получает два мощнейших потока информации, работает в реальном масштабе времени — и что делает со всеми этими гигабитами? К тому же его третий вход/выход непрерывно связан с компьютерными сетями всей планеты, в том числе и с отдельной сетью артегомов. В обычные компьютерные сети артегомов не допускали — до вчерашнего дня. Но после недели многотысячных демонстраций, от Парижа до Нью-Йорка и Токио, запрет был снят. И что теперь будет одному создателю известно. Создателю артегомов, я имею в виду.