Укус Паука
Шрифт:
В Эшленде имелись и полиция, и правительство, но фактически городом управляла одна женщина. Мэб Монро. Мэб была элементалью Огня — сильной, могущественной, смертельно опасной. Но хуже того, она была не обычной элементалью. Мэб Монро обладала такой магией и такой властью, каких не было ни у кого из элементалов за последние пятьсот лет. По крайней мере, слухи об этом не утихали. И учитывая тот факт, что любой человек, рискнувший выступить против Мэб, рано или поздно умирал, я была склонна верить назойливым сплетням.
Фасад респектабельного, многоуровневого бизнеса скрывал преступную империю Мэб. Запугивание. Взятки. Наркотики. Похищения. Убийства. Мэб не
Подобно всем ушлым предпринимателям, Мэб Монро скрывала свою истинную сущность под слоем культурной утонченности. Жертвовала деньги на благотворительность. Возглавляла мероприятия по сбору средств. Вносила свой вклад в развитие общества. И все ради того, чтобы ее не связывали с теми ужасами, что каждый божий день творились по ее приказу. Мэб всегда держала руку на пульсе, и в этом ей помогали два помощника, которые занимались ежедневной рутиной: адвокат Иона Макаллистер и Эллиот Слейтер.
Макаллистер расправлялся с неугодными Мэб людьми законными методами. Этот ловкий юрист хоронил несчастных под таким ворохом бумаг и чиновничьих проволочек, что большинство разорялись на услугах своих поверенных. Слейтер же называл себя советником по вопросам безопасности, но на самом деле этот великан был обычным головорезом в приличном костюме. Он заведовал приспешниками Мэб и наказывал тех, кто перечил элементали Огня — быстро, жестоко и неотвратимо, если только Мэб не снисходила до собственноручной расправы.
Среди большинства людей Мэб Монро слыла образцом элементальной добродетели, идеально сочетавшим в себе богатство и магию. Но те из нас, кто сталкивался с темной стороной жизни, понимали, что Мэб не знала жалости. Элементаль Огня вцепилась в Эшленд мертвой хваткой, запустила руки в каждую стОящую, прибыльную или выгодную сделку, но ей все было мало. Мэб только и делала, что повсюду совала нос и умножала свои богатства все больше и больше, словно деньги, власть и давление были жизненно необходимым ей кислородом. Проще говоря, Мэб была бандиткой, но наделенной такой магией, что любые ее требования тут же поддерживались, а прихоти исполнялись.
Никогда не любила дедовщины.
Но, несмотря на всю силу Мэб, люди продолжали плести против нее тайные заговоры. По несколько раз в год Флетчеру поступали предложения нанять меня, чтобы уничтожить Мэб Монро. За эти годы мы даже кое-что разведали о ней и пришли к выводу, что это будет самоубийственная миссия, и можно даже не трепыхаться. Даже если бы мне удалось пройти все уровни охраны и громил-телохранителей, Мэб всегда могла убить меня своими руками. Она не боялась применять огненную магию на деле. Так она и проложила путь к вершине преступного мира Эшленда — убивая каждого, кто мешал ее стремительному взлету.
Тем не менее, Флетчер завел целое досье на элементаль Огня, наблюдая за ее охраной, передвижениями, выискивая любую брешь в ее броне. По какой-то причине старик желал Мэб смерти, только пока что не придумал способа ее убить. По крайней мере, такого способа, который не вывел бы его из игры в блеске славы на пару с Мэб.
— Ты хочешь сказать, Гордон Джайлс был настолько глуп, что присвоил деньги одной из компаний Мэб Монро? — спросила я.
— Похоже на то, — пожал плечами Флетчер. — Заказчик не углублялся в подробности, а
я и не спрашивал. Загляни-ка на последнюю страницу, там установлен срок.Я заглянула.
— Они требуют выполнить заказ к завтрашнему вечеру? Ты хочешь, чтобы я управилась с заданием меньше чем за сутки? Это совсем на тебя не похоже, Флетчер.
— Взгляни на сумму.
Я скользнула взглядом вниз по странице. Пять миллионов. Вопрос отпал сам собой. Возможно, Флетчер и любил меня, как родную дочь, но свои пятнадцать процентов он любил не меньше. Хотя моя доля тоже была ничего.
— Неплохой куш, — признала я.
— Неплохой? Он в два раза больше твоей обычной ставки. — Смесь гордости и жажды наживы окрасила резкий голос Флетчера. — Заказчик уже внес пятьдесят процентов задатка. Выполни заказ и можешь уходить в отставку.
Отставка. Что-то такое вертелось в голове Флетчера с тех пор, как полгода назад я вернулась из Сент-Огастина со сломанной рукой и ушибом селезенки после неудачного задания. Старик все талдычил о моей отставке таким мечтательным тоном, будто где-то существовал мир, полный возможностей, двери которого, как по волшебству, распахнутся передо мной, стоит только отложить ножи. И придет этот мир на смену тупой и скучной реальности.
— Мне тридцать лет, Флетчер. Я высококлассный, хорошо оплачиваемый, востребованный специалист в своей области. Я отлично справляюсь с работой, меня не смущает кровь, а людям, которых я убиваю, воздается по заслугам. Зачем же мне уходить в отставку?
Более того, чем мне в этой отставке заниматься? Мой специфический набор навыков редко где сгодится.
— Затем, что в жизни есть и другие вещи, кроме как убивать людей и подсчитывать барыши, как бы это тебе не нравилось. — Его зеленые глаза схлестнулись с моими. — Затем, что ты не должна озираться по сторонам всю оставшуюся жизнь. Разве ты не хочешь пожить немного при свете дня, малышка?
Жизнь при свете дня. Типичная флетчеровская фраза — синоним нормальной жизни. Семнадцать лет назад я только об этом и мечтала и молила бога, чтобы в мире восстановилась справедливость, чтобы время повернулось вспять, и я смогла вернуться в ту безбедную, безопасную жизнь, что когда-то у меня была. Но я давным-давно не верю в сказки. Ничего кроме ноющей боли несбыточные мечты не приносят. Тот золотой сон, та слабая надежда, та сентиментальная часть моей души — все это умерло, сгорело и стало пеплом, как когда-то моя семья.
Такие как я не уходят в отставку. Они идут до финиша, до самой смерти, которая, как правило, не заставляет долго ждать. Но я буду бросать кости до конца. Даже если в итоге моя ставка будет бита.
Но я решила не перечить старику. Не сегодня. Хотела я того или нет, Флетчер был одним из немногих оставшихся в этом мире людей, которых я любила. Поэтому я помахала папкой, чтобы переключить его внимание.
— Ты действительно считаешь, что это хорошая идея? Браться за это задание?
— За пять миллионов долларов — да, считаю.
— Но у нас нет времени на подготовку, проработку плана, поиск отходных путей, вообще ни на что, — запротестовала я.
— Брось, Джин, — льстиво сказал Флетчер. — Работа простая. Ты и с закрытыми глазами с ней управишься. Заказчик даже предложил место, где ты сможешь провернуть это дело.
Я снова заглянула в папку:
— Оперный театр?
— Оперный театр, — повторил Флетчер. — Завтра вечером там намечается большое мероприятие. Открывают новое крыло имени Мэб Монро.
— Опять? — спросила я. — Разве мало в этом городе зданий, названных в ее честь?