Укроти свою строптивость
Шрифт:
–Неужели ты никогда не слышала, что в Анастасе каждый богатый мужчина содержит гарем. В мусульманской части свои, мусульманские гаремы, а у нас это нечто другое. Я думаю, Трегир тебе сам расскажет. Я доведу тебя до ворот гарема, а там встретит хозяйка. Мне дальше нельзя в это женское царство. Только хозяин может, ну и врач, если есть необходимость. Даже охрана там из девочек. Ну, ты с ними познакомилась ещё в России.
Анжелика вспомнила, как её привезли к Трегиру, ещё там, в России. Тогда в операции по её задержанию участвовал он сам. Потом это было лишь в крайнем случае. Тогда она при задержании умудрилась упасть в грязь. Трегир потребовал, чтобы она переоделась. И чтобы у неё не было желания сбежать или взбунтоваться, он приставил к ней соглядатаев –
Гарем располагался за пределами дворцового комплекса, на окраине города. Лаур подал Анжелике руку, помогая выйти из машины. На все вопросы он отвечал уклончиво, всё больше и больше распаляя её интерес. И вот они приехали: трёхэтажный особняк прятался в шикарном парке. Здесь были и детские площадки, и беседки, и теннисный корт, и небольшой стадион. Анжелика с удивлением смотрела на тех, кто был на улице: это были самые обычные женщины в самых обычных одеждах – спортивных, деловых.
Массивная дверь закрылась за её спиной. Яркий свет хрустальных люстр осветил холл. Таких ярких цветов и обилия золотого покрытия она не видела даже во дворце у королевы.
–Ваше величество, следуйте за мной, – Ханума гордо пошла по мягким коврам. Анжелика с удивлением смотрела на эту ещё не старуху, обвешанную толстыми золотыми цепями, браслетами. На пальцы нанизаны массивные кольца. Если это и были безделушки, то сделаны они с большим старанием и вполне сходили за настоящие. Впрочем, кто знает, может, они и были настоящими.
По дороге Анжелике встречались женщины: некоторые были в домашних халатах и тапочках, другие – в деловой современной одежде. Наконец они подошли к какой-то двери. Вдоль коридора на диванах сидело несколько женщин. Они с интересом, внаглую рассматривали Анжелику.
–Ханума-анакан, мы здесь все сидим в очереди. Почему ты её проводишь впереди нас? – выступила одна из них.
–Приказ господина. Майя, опять ты встреваешь, – вздохнула грозно Ханума. Она открыла дверь. И Анжелика услышала, как за спиной одна женщина сказала другой: «У нас же вроде нет мест». А другая ответила: «Наверно, в приют. Смотри, совсем ещё ребёнок».
Анжелика зашла и оробела. Она не видела Трегира, но всё убранство… Вдруг мягкая рука опустилась ей на плечо, а над ухом раздался голос Трегира:
–Заходи, родная. Будешь гостем в моём гареме. Выбирай поудобнее диван, располагайся. Убедительная просьба, не встревать в разговор. Хорошо? А я тебе потом всё объясню, – Трегир вернулся на своё место. Анжелика молча прошла в дальний угол. Села спиной к стене, лицом к залу.Обзор как на ладони, а она сама не на виду.
–Ханума-анакан, приглашай следующую, – Трегир в своей европейской одежде не смотрелся во всём этом восточном убранстве.
В кабинет вошла женщина с модной стрижкой, несколько вызывающим макияжем, в короткой юбке. Скорее одетая для дискотеки, чем для гарема.
–Господин, я подала прошение, чтобы покинуть гарем.
Анжелика узнала в ней ту, что возмущалась, когда она входила «без очереди».
–Да, Майя, я читал ваше прошение. Вы указали, что вам от работы дают студию. Это хорошо. У меня к вам вопрос по поводу вашего сына. Сейчас он живёт и учится в интернате при гареме. Вы планируете его забрать?
–Да, об этом я и хотела бы вас попросить. Мой новый друг хотел бы постепенно привыкнуть к мальчику. Не могли бы вы оставить его пожить ещё некоторое время в интернате. У него здесь друзья, ему тяжело будет расставаться…
После её ухода Трегир на кресле повернулся в сторону Анжелики: «Видишь, дорогая, и такое бывает. Майя уже пять лет живёт в гареме. Когда она пришла, мальчику было семь лет. Он пошёл в школу и сразу был помещён в интернат. По условиям гарема дети не могут жить вместе с матерями, они живут
в интернате при гареме, а мать может навещать, сколько вздумается. Исключение для детей до трёх лет – матери и ребёнку предоставляется комната. За всё это время она даже на каникулы мальчика не забирала. У неё была возможность снять квартиру на неделю и провести с сыном время. Она говорила, что у неё нет денег, что она ездит на заработки…» После чего Трегир поднял трубку и попросил соединить его с директором кадетского корпуса: «Добрый день, господин Трегир у аппарата. У меня гарем покидает одна из приживалок. У неё мальчик двенадцати лет. У вас есть место в подготовительном классе? У мальчика средние способности. Хорошо, спасибо. Вы сможете с ним познакомиться, я распоряжусь. До свидания».–Ты определяешь мальчика без его согласия и согласия его матери в солдаты? – Анжелика недоумённо посмотрела на Трегира. Её глаза метали искры.
Ханума переводила взгляд с одного на другого. Наконец она подняла руку и обратилась к Анжелике:
–Вы находитесь в гареме. Здесь нельзя так разговаривать с хозяином. Хозяин несёт ответственность за всех, кто здесь проживает. И если он решил, что ребёнка следует перевести в другое заведение, так тому и быть. Мать не заберёт мальчика. В интернате при гареме могут жить только гаремные дети. Куда должен, по-твоему, пойти мальчик: к матери, которая не хочет брать? На улицу?
–А если бы была девочка? Её бы куда? Тоже в солдаты? Чтобы вырасти такой же немой куклой, как те, у входа?
Трегир не ответил Анжелике: «Ханума-анакан, давай следующую!»
–Это новенькая, она просится в гарем, господин, – и Ханума завела девушку лет двадцати.
–Ну, слушаю, что столь юную особу привело в гарем? Обычно ко мне просятся женщины, которые уже пожили в миру. Ты молодая, красивая, можешь ещё семью завести, зачем тебе в гарем?
Девица бесцеремонно уселась в кресле напротив Трегира.
–Ну мне идти некуда, сказали, что можно в гареме перекантоваться, – её акцент выдавал в ней иностранку.
–Вы откуда? Вам сказали, что в гаремы пускают жить только гражданок Анастаса? – Трегир оценивающе осмотрел девушку.
–Я из… – и она назвала одну из союзных республик. – Нас сюда привезли танцевать. Я решила остаться и попытать счастья.
–Так, и что же привело тебя в гарем? – Трегир перешёл на русский. Было видно, что он начинает веселиться.
–Вы же его владелец. Я слышала, что вы красивый, богатый и… пока ещё холостой. Впрочем, для гарема ведь это не важно. Я тоже хороша собой, – девица встала на своих огромных каблуках. Откинула за спину длинные светлые волосы, повернулась на месте, покачивая бёдрами и выпячивая грудь.
Трегир расхохотался: – Похоже, что у тебя такие же представления о гареме, как и у моей невесты.
–Невесты? – девушка остановилась, нахмурилась.
–Да, невесты, а что тебя так смутило? Ведь с твоих слов для гарема это не важно. А, Анжелика? – он обратился к Анжелике, которая ошеломлённо смотрела на посетительницу. – Ханума-анакан, возьмёшь себе воспитанницу? – продолжил он на русском.
Ханума, подбоченившись, подошла к девушке, осмотрела её со всех сторон.
–А что ты умеешь делать? Только попой крутить? – спросила она на русском с неизвестно откуда взявшимся кавказским акцентом. – Тебе не в гарем, а в публичный дом надо. Гарем в Анастасе – это не наложницы и жены, это женщины, которым пойти некуда. Они приходят сюда добровольно, ну или почти добровольно. Они здесь живут, их зарплата поступает на счёт хозяина, а он уже распоряжается, кому и на что выдать. А кто не работает, тот занимается делами в гареме: готовит кушать, стирает, убирает. И заметь, девочка, никакой личной жизни. Перед поступлением в гарем ты идёшь к врачу, и врач делает так, чтобы детей у тебя здесь рождено не было. Мужчин приглашать нельзя. Покидать гарем можно только на неделю и только четыре раза в году, иначе теряешь своё койко-место. Хозяин не спит с женщинами из гарема. Ты хочешь ещё идти к нам? – и Ханума затряслась в мелком смехе.
Конец ознакомительного фрагмента.